А я люблю военных…

– Да что же здесь безрассудного? – начала уже изумляться и я. – Всего лишь стакан вина для поправки здоровья. Боюсь, все безрассудное я совершила вчера.

Когда бы не так, так и говорить было бы не о чем.

Бедный полковник так странно себя повел, что я струхнула. Кто его знает, работа у него тяжелая, не у каждого нервы выдержат, неровен час тронется умом, если еще не тронулся. Боюсь, трогается прямо на моих глазах.

Примерно то же, вероятно, он подумал и обо мне. Подумал и спросил:

– Софья Адамовна, официальной информации об этом нет, но скажите прямо: вы никогда не обращались к психиатру?

– Да с чего бы это? – рассердилась я.

– Да ваши странные рассуждения. Какое отношение имеет стакан вина к покушению на президента?

– Абсолютно никакого, – заверила я.

– А что же безрассудное вы совершили вчера?

– Напилась вдрабадан, – с необъяснимым оптимизмом сообщила я.

– И все? – опешил он.

– А вам этого мало?

Полковник без всякой видимой причины вдруг вышел из себя, покраснел, хлопнул по столу кулаком, да как закричит:

– Так что же вы мне голову морочите?!

«Сейчас начнут бить!» – подумала я.

Глава 3

«Сейчас начнут бить!» – подумала я.

Мое хорошее настроение как ветром сдуло.

– Если вам голову и морочу, то не по своей воле! – зарыдала я и, заливаясь слезами, напомнила: – До сих пор под столом лежала бы.

Увидев мои слезы, он смягчился и почти ласково сказал:

– Софья Адамовна, прошу вас успокоиться и сосредоточенно отвечать на мои вопросы.

– Будто не этим занималась до тех пор, пока вы не начали на меня кричать, – ответила я и подумала: «А ласка его преступна и необъяснима. Он же на службе у президента, на которого покушалась якобы я, террористка.»

Уж не знаю какой я там писатель – инженер или не инженер человеческих душ – но любого собеседника вижу насквозь, потому и дожила до зрелых лет, сохранив ум ребенка. Может и не открою секрета, но скажу: в то время пока взрослые думают, что успешно обманывают своих детей, их дети успешно обманывают этих взрослых, и именно потому, что видят их насквозь.

– Вот, Софья Адамовна, почитайте, – и он протянул мне приличную стопку бумаг.

Признаюсь: читать настолько не люблю, что порой сомневаюсь, умею ли вообще читать.