След на весеннем снегу

Он так и был последним в списке звонков, и Мила, теряя решимость (с чего бы ей обременять своими проблемами постороннего человека), нажала на вызов. Из-за этого простого действия силы покинули ее, и она снова опустилась на пол, и верный Кактус тут же пристроился рядом, жалея ее.

– Да, Камилла, – услышала она чей-то голос и даже подпрыгнула от неожиданности, потому что, оказывается, успела забыть о том, что кому-то позвонила. – Камилла, алло, я вас слушаю.

– Это я, – сказала она, потому что молчать становилось неприличным.

– Вы звоните специально для того, чтобы мне об этом сообщить? – довольно язвительно сказал голос. – Хорошо, я приму к сведению.

Господи, она не вовремя. Зачем она вообще ему позвонила? Он еще решит, что она навязывается, и это будет совсем стыдно. От бушующего в крови адреналина тяжко и надсадно заболела голова. От головной боли Милу всегда тошнило, вот и сейчас дурнота подкатила к горлу, она подышала открытым ртом, чтобы загнать внутрь поднимающуюся оттуда мутную волну.

– Мила, что вы молчите? С вами все хорошо? – теперь голос в трубке, который она так и не отключила, звучал встревоженно. – Мила! Что-то случилось?

– Случилось, – пискнула она и, не выдержав, снова заплакала. Болела голова, болела кожа под волосами, болела ушибленная нога и онемевший нос странно мешал, словно сквозь него с трудом проходил воздух. – На меня напали. И я теперь не знаю, что мне делать.

– Что значит «напали»? – не понял Савелий – Камилла, то есть Мила, вы где?

– Я дома.

– К вам кто-то ворвался в дом?

– Да, то есть нет. Сначала я вышла на крыльцо, хотела принести дров, а он поджидал меня там, уже потом ворвался внутрь и оттаскал меня за волосы. Только Кактус его прогнал.

– Мила, вы сейчас в безопасности?

– Да. Нет. Я не знаю.

– Так, я сейчас приеду, – решительно заявил ее новый знакомый. – Вы дверь после его ухода заперли?

– Да.

– Никому не открывайте, слышите, Мила? Я приеду и позвоню, и только после этого вы отопрете дверь.

– Да.

– Все целы? Вы? Кактус?

– Мы целы.

– Ждите. Сейчас буду.

Он отключился, а она по-прежнему сидела на полу, не в силах встать. Какая-то странная апатия завладела Милой, и она неспешно думала, что это, наверное, последствия шока или чего-то подобного, что положено испытывать, когда на тебя нападают на собственном крыльце и за волосы тащат в дом, чтобы там пнуть в бок.