От звезды и до воды

У Радецкого же, казалось, открылся третий глаз – он увидел, как все происходило на самом деле.

– Вы были без перчаток, но протирали вилку? Чем, полами своей куртки? Или салфетку прихватили? Только штепсель тугой, так что за розетку вы тоже держались. Левой рукой. Ее же вы не протерли, Катя?

Она дернулась, чтобы куда-то бежать – протирать розетку, наверное. Радецкий усмехнулся – он верно все рассчитал.

– Впрочем, дело даже не в розетке. Мальчик вас видел.

Он снова блефовал, но согласившийся сыграть в детектива Сева подтвердит, если понадобится ее дожать.

Впрочем, Рыкованова сдалась без боя.

– Когда я несла снеговика? Вот ведь крысеныш! Но это ничего не доказывает. Снеговику из грязного снега нечего делать в холодильнике, стоящем в гематологическом отделении. И вы должны лучше меня это знать. Вы ведь главный врач. Пока.

– Я и останусь главным врачом. – Радецкий мило улыбнулся, как крокодил, решавший, сожрать выбранную жертву целиком или выплюнуть тапочки. – Как бы Олегу Павловичу ни хотелось, чтобы было иначе.

 – Она изменилась в лице. – Мальчик вас видел, когда вы отключали устройство. Он просто не понял, что именно вы делаете, но его показаний будет вполне достаточно.

– Для чего?

– Для возбуждения уголовного дела. Вы же этого добивались, да? Вы, Тихомиров и ваш блогер. Только дело будет возбуждено не против меня или моей жены, а против вас, Катя. Умышленную порчу чужого имущества можно впаять точно. Не говоря уже об оставлении пациентов в заведомой опасности. Как вам вообще могло прийти в голову испортить аппарат перед процедурой Севы Васильева! Вы не понимали ее важности и того, что препарат уникален? Ладно Тихомиров, он мерзавец.

Но вы же – медицинский работник, Катя! Неужели ради мести можно пожертвовать жизнью или здоровьем чужого ребенка?

– Вы не думали о дочке Олега, когда его увольняли, – выпалила Рыкованова.

– О дочке должен думать сам Олег. Он не очень-то заботился о последствиях, когда ввязывался в сомнительные аферы. В этот раз я его не отпущу так легко, как в прошлый.

Он вряд ли сядет, конечно. Срок грозит только вам, но от ошметков его репутации совсем ничего не останется.

– Срок? Мне?

Ее злобное и глуповатое лицо стало совсем растерянным.

– Ну вы же испортили два дорогостоящих аппарата и чуть не сорвали жизненно важную процедуру. Не Тихомиров!

– Он меня заставил! – воскликнула она.

– Пытками? – осведомился Радецкий.

Ему вдруг стало ужасно скучно. Он даже не думал, что женщина так легко сдастся.