В плену любви III

И в результате, я вернусь домой, чтобы заниматься не любимым делом!

– Семейным делом, сынок! Семейным! Ты должен показывать пример своему разбалованному брату, а не идти против семьи! Я представляю, что он нам выдаст, когда ему будет столько, сколько тебе сейчас. Артур, это не прихоть! Пойми, я верю в тебя, верю, что ты со всем справишься! Ну, не могу я надеяться на Себастьяна! Ты с маленького был рассудительным ребенком. Конечно, и озорничал, как другие дети, но было понятно уже тогда, каким человеком ты вырастешь!

– Мама, Себастьяну еще нет и двенадцати! Он повзрослеет и к окончанию школы станет серьезным молодым человеком.

– Артур, не обманывай себя и меня! Ты сам видишь, какие отметки он приносит со школы. Ты не представляешь, чего мне стоит скрывать от вашего отца все его проделки, отметки и регулярные вызовы к директору школы. Его терпят там только от того, что я постоянно оказываю финансовую помощь.

– Мама, прости, но я хочу заниматься любимым делом! Я хочу строить, возводить огромные жилые дома и комплексы! Мама, в этом моя жизнь! А с Себастьяном я обязательно поговорю.

Малати отвернулась от сына и смотрела в окно на мелькающие за стеклом деревья и едва сдерживала слезы. Она уже сама не понимала, как будет лучше для всей семьи и ее Артура в отдельности, у которого впереди была вся жизнь. Если бы Раджан был здоров, то никто не был бы против выбора сына идти на инженерно-строительный факультет. Но она замечала, что Раджан все больше лежит на кровати, нежели проводит время в коляске, как раньше.

– Хорошо, Артур, так и быть. Поступай на строительный факультет. Вижу, что не смогу тебя переубедить. В этом ты весь в отца. Только прошу тебя, что бы этот разговор остался между нами. Ни Себастьян, ни отец не должны знать на кого ты учишься. А там посмотрим.

– Мама, спасибо тебе за понимание, – улыбнулся Артур и поцеловал мать в щечку.

– Да, нет, Артур. Я прожила с твоим отцом достаточно, чтобы понимать его настроение и переживания. В тебе он уже видит опору семьи, в Себастьяне только лишь своего младшего любимого сына, которого он сам практически принимал на свет, – грустно произнесла Малати, окунувшись в воспоминания.

– Я тогда так испугался за тебя, мама. Ты так громко кричала.