Бабочки и хамелеоны

Привязывать ее к кровати и хлестать плеткой – это не по мне. С тех пор не знакомлюсь с блондинками.

– Рада за тебя, что ты так успешно обороняешься, – Алла стала бессмысленно переставлять чашки в шкафу. Повисла пауза. Павел взглянул на нее:

– Ты что, ревнуешь? – удивился он, – я про твоих поклонников все знаю, с каждым лично здоровался в коридоре, а иногда и воспитательные беседы проводил. Если кто-нибудь из них внезапно забывал к тебе дорогу – это моя работа. Прости, что не оправдал ожиданий.

Алла грустно улыбнулась.

– Ладно, – вздохнула она, изгоняя из сердца неприятное чувство, – забудем. Скажи, как часто встречаются подобные женщины?

– Гораздо чаще, чем можно было бы предположить. Замечала, что некоторые дамы с синяками под глазом ходят? Значит, ощущают в этом потребность. Они испытывают оргазм только тогда, когда их бьют. А великие тираны болеют этим пороком чаще других. Вот, Гитлер, например, чем больше людей посылал на смерть, тем большего унижения желал от женщин.

– Чудовищно! Ведь это извращение?

– Не знаю.

Остроумный еврей И. Губерман в двух строчках выразил свой взгляд на этот вопрос:

Любым любовным совмещениям даны,

и дух, и содержание,

и к сексуальным извращениям я отношу лишь воздержание.

– Смешно!

– Именно.

Павел неожиданно поднял подвижную левую бровь, стал серьезным, сжал ее руку и произнес: – Выходи за меня замуж.

Она внимательно посмотрела на него, почему-то удивилась: – Ты шутишь? Зачем тебе это нужно? Разве так, как сейчас – плохо?

Павел не мог объяснить ей, зачем это ему нужно.

Он просто знал, что это – нужно, это – навсегда. Она же растерянно подумала, что совершенно не готова менять свои привычки: отвечать только за себя, решать все самостоятельно. И что-то еще удерживало ее. Скорее всего, страх, что из этого опять ничего не получится. Вслух произнесла:

– Говорят, брак – это панихида по любви, единственное легальное рабство! Не забывай, я старше тебя, у меня, возможно, скоро будут внуки, ты готов к тому, что я буду делить тебя еще с кем – то? Каждый из нас – сам себе режиссер! Придется трудно! Да я и не могу дать гарантии, что в любви и согласии проживу с тобой до смертного часа, – она замолчала, понимая, как ненадежен нынешний мир.

Павел разглядывал какую-то точку на скатерти и сосредоточенно обводил ее пальцем. Прошло несколько долгих минут. Алла чувствовала, он обижен ее словами. Ей было грустно, что вот на этом все и закончится.