Нуониэль. Часть первая

Конечно человек существо уникальное, но я всё же против праздничных казней сказочных существ. Надо судить людей и других тварей, по поступкам. Вот наш господин нуониэль, к примеру, ничего плохого не делал. Разве что тогда на перекрёстке…

– Перестань трепаться! – обрезал его рыцарь.

Закич осёкся. Но не оттого, что на него рявкнул Ломпатри. Коневод снял последний слой бинта и увидел рану. Я понял это не столько по его лицу – всё было как в тумане – сколько по холодку, пробежавшему по горлу в грудь. Приблизился Ломпатри.

– Отойди! – скомандовал Закич. – И убери отсюда эту грязную карту!

– Что там? – робко спросил рыцарь, делая шаг назад. – Мертвянка?

– Сколько я? Три дня назад ушёл? Думал тогда, что вы его без меня схоронить успеете.

Закич швырнул старый бинт на пол и стал ходить взад-вперёд, заложив руки за спину.

– Мертвянка! – бубнил он. – В чистых палатах, без заразы, с должным уходом раны бы уже начали стягиваться. Неделя! Неделя – это срок. Хоть каплю, но начали бы. Загрубели! Почему в дороге не кровоточат? Должны, а не кровоточат.

Он присел у костра и стал водить руками над углями так, что языки пламени полностью съедали кисти. Затем коневод метнулся ко мне и стал обрабатывать рану.

– Крови нет, заразы нет, но рана не заживает, – сказал Закич. – Ну ничего.

Он достал из-за пазухи свёрток и стал аккуратно разворачивать его.

– В пути собрал, – с улыбкой рассказывал он. – Синий вереск. Много его тут в долине. Ночью хорошо собирать.

– Ну ты про Луну полегче. Помалкивай.

Закич положил веточки в ступку, плеснул туда же маслянистой жидкости из бутылочки и стал работать пестиком.

– Странный мы народ в Троецарствии; в проклятье Гранёной Луны верим, а в богов не очень.

– Может, оттого, что боги не появляются на небосводе каждый год? – спросил Ломпатри.

– Что вижу, в то и верю, чего не вижу – того и нет! Прекрасно! Знаешь, после случая на перекрёстке, господин рыцарь, ты сильно изменился – сказал Закич, с ноткой презрения.

Он говорил, что-то ещё, но я уже не различал слов. В глазах мутнело. Рыцарь, огонь и белые полосы бинтов улетали во тьму. Звуки стихали. Перед тем как окончательно потерять сознание, я услышал голос Закича:

– Сейчас может немного жечь.

Затем он наложил бинт, пропитанный синим вереском и в мою шею будто вошла огромная железная игла, ледяная и пылающая одновременно.