Пригоршня вечности

О нравах даржанских наложниц и моде на собак. О леших погодах в Великой степи и климате в тюрьмах Ан-Риджы. О корабельных снастях и чудной штуковине, позволяющей смотреть на звезды, под названием телескоп. О маргарских разбойниках и жрецах, о золотоискателях с Хейта и оллавернских колдунах, о шелковых подштанниках и волшебных артефактах, о лесосплаве и кролиководстве. Слушать, не переслушать. И молодой человек к концу дня уже ерзал в седле, с нетерпением дожидаясь очередных посиделок после сытного ужина, когда оба лангера, устроившись поудобнее на одеялах, заводили свои долгие беседы.

Кен беспрекословно исполнял все поручения и затихал, как мышь, дабы, упаси боги, не привлечь к себе внимания. Бывало, он и засыпал под журчание их голосов, не тревожимый до самого утра.

Однажды Кен проснулся еще до восхода солнца, разбуженный прохладой утреннего тумана, откинул влажное от росы одеяло и увидел картину невероятную. До того неожиданную, что пришлось для пущей достоверности протереть глаза.

Вдруг это сон такой.

Эльф бродил между деревьями рощицы, под покровом которой они давеча заночевали, по пояс в тумане, сам похожий на призрак, и словно разговаривал сам с собой. Тонкие пальцы скользят по коре, губы шевелятся, и между ресницами сияет расплавленное серебро. И ведь не безумие, не горячечный бред после долгого запоя. Не смешно даже. А наоборот, хочется плакать от ощущения присутствия при разговоре с самим Создателем, похожем на удивительное таинство. Журчат ритмичные слова на забытом всеми языке, а о чем оно, не понять.

Понимание ускользает, как шелковая нить из рук, как радуга на горизонте, лови не лови.

Кроличья Луна балует, не иначе.

– Красиво… – тихо сказал Пард.

– Очень, – согласился Кенард, бросая украдкой взгляд на задумчивого оньгъе. – Не понимаю…

– Чего?

– С кем мастер Альс говорит…

– С ветром, с туманом, с землей, с весной, – сказал тот. – Он ищет ответы там, где никто иной не сможет.

– Странно…

– Тебе предстоит еще много чего узнать странного, вьюнош, – сказал Пард.

 – И чего ты за эльфом увязался? Жил бы, как все.

– Я из Ветланда, – пояснил Кенард, считая свое происхождение достаточным основанием для любого сумасбродного поступка.

– И в Ветланде, я слыхал, люди живут.

– Тоже мне жизнь! – вспыхнул Кенард негодованием. – Загнивание и тоска.

Оньгъе не сдержался и хохотнул в кулак.

– Ага! Вот в чем дело! С Альсом не сгниешь от тоски, это ты верно подметил.