Невинный для Темной Леди

За время, проведенное в неволе, я превратился в сплошной оголенный нерв, искрящийся от малейшего не то что прикосновения – взгляда. Иначе почему меня больнее всего ранили ехидные ухмылки на лицах особо наглых девиц, не стеснявшихся залезть даже в штаны?

Так было и в прошедший день, когда очередная чокнутая нимфоманка пыталась выторговать меня себе на одну ночь. Только небо знает, сколько мне потребовалось сил, чтобы сохранить на лице невозмутимость в то время, когда моя душа рвалась на лоскуты, словно я уже попал в бордель.

Фантазия сама нарисовала картину, как сожму свои руки на шее «озабоченной», донимающей Жордино – работорговца, которому я сейчас принадлежу, – и голос нимфоманки из томно-игривого сорвется на визг.

Когда старый пройдоха, поколебавшись, все же произнес: «Нет» – и предложил полноценную покупку, я прогнал прочь этот страшный морок. И даже сумел злорадно усмехнуться, глядя на помрачневшее от досады лицо незадачливой нимфоманки. Минута, и ее как ветром сдуло с глаз.

И все же это была, пусть заманчивая, но только фантазия. Я ни за что не осмелюсь снова напасть на свободную.

***

Я все еще стоял, вцепившись в стену, когда в болевой ансамбль обгоревшего на солнце тела добавился новый участник. Зуд. Сначала в одном глазу, а потом и в другом.

«Только этого не хватало!» – отправил я мысленный протест мирозданию и, позвякивая цепью, потер глаза.

Прикосновение облегчения не принесло. Наоборот, раздражающий зуд сменился острой резью.

Похоже, мое валяние на полу оказалось небезобидным. И в глаза попало нечто более ядреное, чем пыль.

Я изо всех сил сжал веки и прикинул, сколько шагов осталось до лежанки. Восемь. Если мелких, то не больше десяти.

«Вот и найдется применение воде», – чертыхнувшись, облизал я пересохшие губы.

Медленно отлепился от стены и сделал пару осторожных шагов. Еще одно падение будет совсем некстати.

Цепи, сжимающиеся на левой лодыжке и левом запястье, тихонько звякнули. Теперь главная задача – не наступить на них в темноте, пока наощупь пробираюсь к лежаку, прикрепленному к стене.

Там, в углу, должна быть вода.

Когда через несколько минут моя рука коснулась бутылки, я не жалел, что теперь уже не выпью все ее содержимое. К этому моменту мысли были лишь о том, чтобы промыть глаза и уменьшить злосчастную резь.

«Оказывается, до падения на пол я неплохо себя чувствовал», – горько усмехнулся и не удержался, сделал один глоток.