Невинный для Темной Леди

Правда, условно нормальных посетителей на рынке я еще не встречал. Или такие не добираются до торгового места Жореса. И пока что происходящее мне больше всего напоминает любимое развлечение Лоры: «узнай слабое место и надави посильнее».

Мое самое больное место она нашла мгновенно. И пожелание «продать в бордель» теперь мне кажется издевкой, обрекающей меня на бесконечное нахождение на рабском рынке. Полураздетым и на коленях. Вынужденным безропотно сносить сотни прикосновений чужих рук к лицу, волосам, груди.

Я закрыл глаза и застыл посреди подвальной темноты, дожидаясь, когда торговец прикрепит свободные концы цепи к стене и уберется прочь, не позабыв запереть дверь снаружи. Как будто оков недостаточно, чтобы удержать меня здесь.

Словно в ответ на мои мысли, дверь громыхнула и шаги работорговца постепенно затихли вдали.

Сейчас ожоги дают о себе знать особенно сильно: нет других раздражителей, ничто не отвлекает и можно, наконец, прислушаться к своему телу. Голова как в тумане, кожа горит, а тело сотрясает озноб.

Вспоминаю о бутылке с водой, которую оставил на лежанке. Это придает мне решимости, и я делаю пару шагов. В ответ цепь глухо позвякивает в темноте и шуршит по бетонному полу. А по коже скользит змейка обжигающей боли. Надо перетерпеть и дойти до лежанки.

«Бутылка с водой должна быть почти полная», – подбадриваю себя. Но каждый шаг дается слишком тяжело, и свыкнуться с болью не получается, сколько себя не уговариваю.

Наоборот, хочется упасть на пол и дать волю слезам. Но даже сейчас, когда меня никто не видит, я держусь.

Я разбит, повержен, но не сломлен. Воспоминания, которые всегда со мной, раздирают душу и рикошетом наносят новые раны. Но все равно я продолжаю верить себе и в себя.

«Я выберусь, чего бы это мне ни стоило, – бормочу себе под нос. – Я выберусь»!

И делаю шаг. Наступаю на цепь, не успеваю сгруппироваться и падаю на твердый цементный пол.

«Все, что мне сейчас остается, это верить в себя, – горько усмехаюсь, едва чернота в голове рассеивается и восстанавливается сбившееся дыхание.

Хватаюсь рукой за скользкую шершавую стенку и наваливаюсь на нее плечом. Как наждачкой по обожженной коже. Вспышки боли, кажется, освещают пространство. Еще несколько рывков, и я медленно поднимаюсь. Боль утихает, а в голову возвращается сумбурный поток мыслей. И я не в силах его прогнать.