Невинный для Темной Леди

Впрочем, смысл ее жалеть, имея в распоряжении колодец?

Но когда мы подошли к ответвлению тропинки в сторону колодца и я поставил на нее босую ногу, толстяк с мрачной физиономией резко одернул цепь. И, не останавливаясь, продолжил идти к рынку.

От досады я чуть не выругался вслух. Усилием воли подавил протест и закусил задрожавшие губы. Поднял голову и взглянул на синее, без единого облачка небо. И слепящее восходящее солнце. А потом, так и не уняв дрожь, направился вслед за торговцем.

Солнце поднималось и опаляло горячими желтыми языками все, до чего могло дотянуться.

Местные синоптики прогнозировали небывалую жару этим летом, и каждый день на собственной шкуре я ощущал их правоту.

В глазах снова потемнело, обожженная кожа продолжила гореть и саднить. Так и до теплового удара недолго. А день только начинается. Но может, так даже к лучшему. Я слишком устал, и сил бороться у меня больше нет.

Даже ради Хелен. Особенно ради нее. Я уверен, она быстро утешится в объятиях Маркуса. Может, так будет лучше для всех.

Мой бывший лучший друг и моя девушка. Хотел бы я знать, она уже с ним? Жалеет ли, что тогда из нас двоих выбрала меня?

Медленно бредя вслед за толстой тушей, я прокручивал в голове самые важные эпизоды из прошлой жизни. Немного их у меня было. Впрочем, неудивительно. Я слишком молод, чтобы иметь большой багаж воспоминаний. Вот только всему, о чем мне мечталось еще совсем недавно, сбыться не суждено.

Мне вдруг стало безумно жаль свою жизнь, и впервые за все время плена на глаза накатили слезы, которые я, стиснув зубы, моментально смахнул с лица.

В момент похищения я дал себе слово: что бы ни случилось, моих слез не увидит никто.

Работорговец, покряхтывая и шаркая ногами, дотопал до знакомого павильона, в котором я простаиваю каждый день. На всеобщем обозрении, под палящим солнцем. Дернул за цепь и прицепил ее к кольцу, вбитому в столб.

– На колени, – рявкнул он, и, не дожидаясь еще одного удара, я рухнул на раскрошившуюся плитку.

Новый день начал свой отсчет.

Когда полуденное солнце раскалило асфальт, плитку и, грозя тепловым ударом, запустило свои лапы в мое сознание, случилось самое страшное, что только могло нарисоваться в моем воображении.

Сквозь черные мошки, тучами мельтешившие у меня перед глазами, и шум в ушах, я различил знакомый силуэт и голос, пробирающий насквозь. Мысли, и без того тягучие, как мед, остановились.

Да, я играл сам с собой, представляя, что Лора и в самом деле захочет меня вернуть.