Взаимность на счастье

Это сколько я провалялась в нирване чувств и мыслей, пока он успел приготовить завтрак?

Подходит к кровати, устраивая поднос на краю, и наклоняется, чтобы очередной раз поцеловать меня. Губы опухли и даже немного болят от того, сколько мы целовались за последние неполные сутки, но я тянусь с улыбкой к моему мужчине. О как! Мой мужчина! Звучит для меня по-новому, но очень приятно.

Мирон садится на кровать, опираясь спиной в изголовье, притягивает меня к себе и улыбаясь подает мне тарелку с ароматным омлетом с кусочками бекона и хрустящим тостом на краю.

С удовольствием набрасываюсь на еду, пока не замечаю, что он наблюдает за мной с умилением.

– Ты не будешь завтракать? – интересуюсь смущенно.

– Буду, – усмехнувшись, тянется за второй тарелкой, – Хотя, сожрать хочется тебя, а не омлет.

Густо краснею, вызывая его приглушенный смех, и тянусь за кружкой кофе, чтобы протолкнуть еду, вдруг вставшую комом в горле.

– Маленькая моя, – урчит довольный Мирон, целуя меня в висок, и отобрав спасительную кружку из моих рук, отставляет в сторону.

Поворачивает мое лицо к себе, взяв за подбородок, и долго смотрит в глаза, не позволяя отвернуться.

– Знала бы, что со мной делаешь, – выдыхает в губы, едва касаясь, – Нам о стольком нужно поговорить.

– Надеюсь ты первый мне все расскажешь, – фыркаю, пытаясь побороть смущение.

– У нас будет много времени, – уклончиво отвечает Мирон, возвращаясь к еде.

– Кстати о времени, – напоминаю я, – Как ты так быстро приехал? Я думала, что это получится не раньше конца недели и ты прилетишь с Ларой.

– Связи… – загадочно отвечает Мирон, отпивая свой кофе.

– Ой, – подскакиваю, оглядываясь в поисках телефона, – У нас же планерка в десять утра.

– Не волнуйся, – ловит меня Мирон, прижимая к себе, – Никиту я уже предупредил. Нас не потеряют и не ждут.

– Когда вы с ним успели познакомиться? – интересуюсь с подозрением.

– А мы давно знакомы, – отзывается Мирон, – Он мой друг. И друг моего брата.

– А где ты остановился? – уточняю я, – Не видела тебя в списках.

– Мои родители и брат живут тут много лет, – объясняет, а мои глаза ползут на лоб.

– Что же ты делал в России, если семья живет здесь?

– По работе, – коротко и не понятно, – Я потом все расскажу.

С нескрываемым возмущением открываю рот, чтобы уже наконец-то получить хоть какую-то информацию, но меня отвлекает трезвонящий на тумбочке телефон.

Мирон тянется за ним, так как сидит ближе.