Взаимность на счастье

И нет, я не простила, и все еще злюсь на него за этот дурацкий спектакль с гейством. А ведь Лара предупреждала. А может она вообще в курсе? Хмурюсь, надо будет у нее спросить. Хотя какая теперь разница.

И Мирон ведь в чем-то прав, я действительно отгородилась от мужчин, и окружающего мира в принципе, двухметровым забором страхов и предрассудков, а сверху еще колючей проволоки недоверия накрутила, и ток подозрительности по ней пустила.

Тетка постаралась в свое время, хотя ей можно сказать спасибо.

И забеременеть она меня убедила, расписав все прелести этого способа защиты от чокнутого сталкера и выгоды отсутствия реального папы у моего ребенка.

Донора тоже мне она выбирала, пользуясь своим положением старшей медсестры в крутой столичной клинике. Сказала, что генофонд избранника подобрала шикарный и по здоровью, и по внешним данным.

Искусственную инсеминацию делали там-же в ее клинике, причем тайно и очень аккуратно, исходя из того, что мужчин у меня до этого не было.

Учитывая тот факт, что в итоге мне пришлось делать кесарево, могу себя причислить к деве, прошедшей через непорочное зачатие. Тихо хихикаю от своих мыслей, вспоминая вчерашнюю реакцию Мирона на мою кх-м «целостность».

Тетка меня даже по своим знакомым психологам таскала, чтоб помочь не съехать кукушкой от последствий преследования Кирилла, а после родов чуть меня в дурку не упекла.

Тут я, конечно, встала в позу, и на уговоры тетки не поддалась. На руках был новорожденный сын, которого я обожала с первых мгновений, и на мой взгляд он был лучшим лекарством от всех болезней и стрессов.

Как раз в нем я и нашла стимул и силы не опустить руки, а развиваться, учиться и планировать дальнейшую жизнь. Мой сынок, изначально казавшийся чем-то эфемерным, покорил мое сердце, и я была готова на все чтобы дать ему не только любовь, но и все блага, которых возможно у меня никогда не было.

– Завтрак в постель, – раздается бархатный голос Мирона и я, не успев стереть с лица задумчивое выражения лица, поворачиваюсь к двери.

Мирон заносит в комнату большой, загруженный всякой всячиной поднос, и ногой прикрывает дверь.

Перемещаюсь к изголовью кровати, стягивая на груди все еще распахнутый халат.