Золотой век князя Ярослава. Князья и воины

И вдруг он увидел, как она упала рядом и не шевелилась, словно случайная стрела ее сразила.

– Да что это тут такое происходит, – возмутился князь, – прямо мор какой, – то.

Он бросился к ней и подхватил ее на руки. Он отнес ее во дворец, но своего первенца после всего пережитого княгиня все-таки лишилась.

Бес радовался тому, что ему не пришлось прикладывать для этого никаких усилий. А сотворил все это Банник, который сам заплатил за проделки свои сполна – он навсегда лишился своей бани.

Ярким пламенем полыхала княжеская баня, выл от ярости осиротевший банник, молча сжимал кулаки князь Мстислав, распоряжаясь о тризне для воинов своих. А бес решил, что это только начало его славных дел, то ли еще будет. Пока князь вышел сухим из воды, но у них осталось на все про все достаточно времени.

ГЛАВА 10 ПОМИНАЛЬНЫЙ ПИР

К утру от бани остались только столбы и груда пепла, ничего больше не осталось, кроме двух гробов – мертвые остаются мертвыми, князь, зная, что он тоже мог быть среди них, устроил пышный поминальный пир по невинно убиенным своим соратникам.

Мстислав с грустью подумал о том, как нелепо не в бранях страшных, а вот так в обычном пожаре умирать. Но во всем была роковая предрешенность.

Княгиня накануне грустного пира подумала о том, что все могло закончиться и хуже:

– Что ты так на меня смотришь, – усмехнулся Мстислав

– Ведь и ты мог быть мертвым, – тихо, словно боясь свой голос услышать, произнесла она.

– Они могли оставаться живыми, если бы не я, – отвечал Мстислав, – ведь из-за меня все это.

Он отвернулся, словно хотел скрыть отчаяние, таившееся в глазах.

– Откуда тебе это ведомо? – спросила она, хотя и сама думала о том же самом.

– Меня ведьма какая-то задержала, думал пустая болтовня только, запугать хочет. Но на прощание она сказала, что я ей еще благодарен буду за то, что мы с ней вот так задержались. Так и вышло, значит, ведала заранее, что стрястись должно.

– Это случай, – Марии очень хотелось успокоить Мстислава, она видела, что чужое он берет на себя. И душа его мечется, будто птица в клетке от того, что по его вине погибли невинные.