Золотой век князя Ярослава. Князья и воины

Она еще не знала, или делала вид, что не ведает, что Мстислава там не было, и нет.

– Его здесь, голубка моего, нет, – наконец стала говорить она, внимательно обсмотрев всех, словно это заранее не было ей известно.

– Вот именно, нет, – разъяренно крикнул бес, – и я даже не сомневаюсь, что это твоих рук дело.

Он появился неожиданно, и его не так просто было провести, как доверчивого Банника.

– Ничего я не ведаю, рогатый, – вопила она, почувствовав, что бить они ее будут оба, сразу или по очереди, это как им захочется.

– Я заглянула, чтобы посмотреть, что этот противный Банник тут творит, вот и увидала. Хороши, ничего не скажешь, если они и оживут, то толкну от воинов угорелых немного будет, но, по-моему, так они мертвее мертвых, и вряд ли князь вас благодарить за такие делишки станет, – глубокомысленно заявила она.

Ни тот, ни другой не могли с ней спорить. Они хотели что-то сказать или сделать, но в тот самый момент князь и вошел, наконец, в баню. Трое воинов из пяти как-то очухались, но так стонали, что у любого бы душа разорвалась, если она, конечно, была у них.

– Что тут происходит? – раздраженно крикнул Мстислав, понимая, что творится что-то ужасное.

Он бросился от одного из воинов к другому.

– Что могло случиться в этой проклятой бане? Я должен быть благодарен той девице за то, что не валяюсь тут рядом с вами беспомощный и приморенный?

Кики несколько отодвинулась в тень.

– Чертовка говорила правду, – между тем рассуждал вслух Мстислав, – и мне грозила опасность.

Он выдал Кики с потрохами, и ей пришлось, не раздумывая больше, спасаться бегством. Она не знала, что сказал он еще, но в ее пользу точно ничего сказано не было. Около бани стал собираться народ. Слухи о том, что там что-то приключилось с князем, сразу разлетелись по всему миру.

Кто-то схватил факел и зажег это окаянное место, потому что после всего этого вряд ли кто-то решится отправиться помыться. Пожар полыхал. Это был последний штрих к проказам коварного банника. И сам князь в тот момент услышал отчаянный крик своей жены. Она прорывалась через толпу, чтобы убедиться в том, что он жив и невредим. Она так перепугалась, что ни оного слова сказать не могла, когда увидела его и не понимала никак, жив он или уже мертв.