Яблоко раздора. Елена Прекрасная

– Я помню, как играла со своей подругой жрицей Палладой, – говорила она, – в азарте бросила диск, я и подумать не могла, что попаду, но она оказалась смертельно раненной. Я до сих пор не ведаю, как это получилось. Тогда в первый раз и взглянула в глаза смерти, и сама побежала в шоке прочь. Но как я горевала тогда. Поняла, что смертные от нас отличаются. Но если бы я знала тогда, что голова Медузы может кого-то оживлять. Если бы хоть кто-то мне посочувствовал. Но они смотрели с каким-то ужасом. Все, что мне осталось, запереться во дворце и не показываться больше, пока они обо всем не забудут.

Я боялась, что многим еще принесу горе. Никто не собирался объяснять, как этого можно избежать.

Никто мной не занимался, и заниматься не собирался.

Появился отец Жрицы, Морской царь Тритон. Тогда я и разрыдалась, и призналась, что не хочу этого. Он поверил мне. На злодейство Геры я не обращала внимание. Она напомнила все грехи и промахи. Но такова была ее участь.

– У меня никогда больше не было подруг, даже доброжелателей не было.

Одиночество – вот награда за происходящее. Тогда я приняла имя своей погибшей подруги и стала еще Палладой. Так она могла бы продолжить жизнь.

Тритон ни в чем не стал упрекать, никогда мы больше с ним не встречались, так тяжело переживала я все случившееся.

Может он просто боялся меня и Зевса, но хотелось верить, что он все-таки поверил мне.

Он знал, что это только несчастный случай. Если он и злился, то только на тех, кто не оказался рядом, не смог девочке все объяснить.

Но еще одна тайна появилась в моей душе.

Афина тогда стала отвергать всех без исключения мужчин, и была слишком сурова. Но и другие богини не хотели с ней больше связываться.

По всему Олимпу понеслись слухи о том, что никто никогда не станет ее возлюбленным. Даже не желая того, она оставалась девственницей, и оставалась ею по принуждению.

Зевс избегал оставаться с ней наедине. Но другие были уверены, что у них замечательные отношения.

Глава 12 Тайная любовь

Тогда и поняла Афина, что если кого-то и будет она любить, только самого Зевса.

Это показалось ей обидным и грустным открытием.

Но Зевс оставался любимым и неповторимым ее родителем, у него не оказалось соперников.

Это постепенно заметили многие, но никак не могли объяснить.

Больше всего такое поведение удивило Геру. Она хотела узнать тайну Афины, но больше ничего не понимала.

Ты уверена, что в мире нет других мужчин, кроме твоего отца? -спрашивала она.