Внучка Велеса. Боги, духи и герои славян

Весна соткала легкие одежды,

Но ведьма перепутала путь.

И чар ее небесных чарованье

Нам так хотелось в этот миг понять,

Что впереди лишь встречи и прощанья,

И дивный отблеск страсти и огня.

Жизнь- это плен иллюзий, снов и знаков,

Которые сумеем прочитать.

Тепло и холод и душа во мраке

Еще посмела верить и желать…

Сиянье звезд в снежинках отразится,

Поверить ты попробуй, что весна.

Но только мир разбуженный ярится,

И ярость эта так тебе нужна…

Напомнит нам, что страсть моя проснулась

И нежность так прекрасна и легка,

Душа от дивной музыки очнулась,

И рвется в снегопад и к облакам…

Мы жили в марте, нежность и отраду

Дарил Ярило, мир был так суров,

Проснусь, еще любуясь снегопадом,

Как звездопадом призрачных миров

Славянка.

Хан в ярости, она опять сбежала

И спряталась, не могут отыскать.

От холода наложница дорожала,

Но не вернется в темный мир опять.

Не пленница славянка, не рабыня

Утех того, кто мужа погубил.

Не отомстила, но вольна отныне

Искать приют среди чужих могил.

И там, где души умерших парили,

И не было в рассветный час живых,

Собаки вдруг отчаянно завыли

И замолчали, даже ветер стих.

И юноша, на ангела похожий,

Повел ее куда-то на заре.

И их увидел в тишине прохожий,

И к хану побежал, закат алел.

Каким казался этот мир кровавым,

Но нет, она свободы не продаст,

Догнал во тьме ее визирь лукавый.

– Хан в ярости, спаси, славянка, нас.

И только беззаботно улыбнулась,

На миг перед обрывом замерла,

Приблизился, она туда метнулась.

Упала в бездну, сразу умерла.

Хан позабыл, с другою развлекался,

Ему турчанка в эту ночь мила,

И лишь визирь на берегу метался,

Не верилось, что так она ушла.

Он бросил все, отправился к славянам,

Найти еще такую на заре,

И жил у князя дивной страстью пьяный,

И так среди костров его сгорел.

И где-то там на огненной поляне,

Средь берегинь металась эта тень,

Славянка и обманет и заманит.

И стал одним из них визирь теперь.

И души наши снова постигая,

Средь жриц угрю и яростен сидит.

А где-то над обрывом воскресая,

Княжна неукротимая парит.

И никогда не сможет покориться

Дочь Ярослава в этот странный час,

Не покорить, он может лишь влюбиться,

О как сердца влюбленные стучат.

А старый хан, турчанку обнимая,

Не ведает ни радость и ни страсть.