Внучка Велеса. Боги, духи и герои славян

И первая грустная песня,

о брате влюбленном звучала.

И страшные страсти воскресли,

когда темнота наступала.

Они выходили и снова,

К костру приближались упрямо,

Звучало там вещее слово,

И снова наметится драма.

Кащей усмехнется устало,

А Велес все сердится люто,

Но страсть их в тиши обнимала,

И снова поведали люди.

О том как любовь их печальна,

Как сходятся странные тени,

Рассвет только вместе встречают,

Прощаясь на веки, на время

Кащей возвращается в срок

Его оживили, но молодость канула в Лету,

Как быстро состарился юноша дивный до срока.

И бродит по миру, и помнит, и знает про это,

Сзывает метели, и слышит отчаянный рокот.

То дивные вьюги о юности давней запели.

И все он в печали, и нет ему больше покоя.

И страсти прогонит, и только немые метели

Оставит до срока, и Жива не беспокоит.

И только Морена все ищет красавца во мраке,

И все не поверит, что он никогда не вернется.

– Старик, ты не он, – говорит, и неведомой драме.

Лишь Сварог на небе в бессилье своем усмехнется.

Уходят сыны его в бой, одолеют Кащея.

И снова вернется на землю огонь и весна.

И только упрямый старик, безнадежно слабея,

Все молодость ждет, но к нему не вернется она.

Напрасно, Яга о Судьбе и себе говорила.

Ей легче в ту стужу, ей мудрость и сила дана.

Столкнувшись с ним, снова отпрянет и скроется Жива.

Приходит весна, да на что ему нынче она?

Вот так и бродил он, скитался по снежному миру.

Уйдя, возвращался, гасил в одночасье костры,

И листья срывал, и метель обреченная выла

И безумии вечной и очень печальной игры.

Дети в лесу у Кащея в объятьях

Лишенные любви, тепла, участья,

дичали люди лютою зимой.

Уже не веря ни в тепло, ни в счастье,

детей своих губили, и покой

Не находя, и больше не страдая,

последний мед допили в этот час.

И где-то там, в бессилии, у края,

остались души, и сердца стучат.

Проснулся Леший, средь зимы угрюмый,

услышав этот вой и этот плач.

И ни о чем Старик тогда не думал.

И понимал, что быть должно иначе.

И рано пробудились Берегини.

И где-то в чаще развели костры.

И ждали все, пока Кащей покинет

их зимний лес, в бессилии хандры

Все Домовых собрали в час рассвета.

Кикиморы по Пеклу долго шли.

Но где ты, Леля, затерялась, где ты?

Опомнись и останься до поры.

И воплю безрассудному внимания,

объятия разжались в этот час.