Умина, дочь Гостомысла. Князья Древней Руси

Наверное, вышедшему из дома в неизвестность Русу трудно было понять в то, что он сын божий, но с Гостомыслом все было по-другому. Все духи были к нему благосклонны. Он радовался тому, что видел и слышал вокруг.

Но начинался новый день, от ночных сновидений остались только воспоминания. Только теперь он тревожился не из-за того, что может сбиться с пути, а волновался о том, как ступит на землю, о которой так много говорилось и мечталось, на землю, которой владели его предки. Они ведь из Сварога за ним следили.

№№№№№№№

Паныч взирал на него с интересом, он убрался подальше, и шашни с девицей-Лебедем не привлекли его внимания. Морена отправила ее туда, к упорному юноше. И обе остались довольны тем, что увидели и испытали.

Никто не смог бы его остановить, даже если бы захотел

– Он приближается к твоей земле, – усмехнулся Паныч, когда Волхв почти враждебно, как обычно, на него взглянул.

– Мне радоваться или огорчаться? – почти издевательски спросил он

– Это как тебе угодно, – отвечал тот, – только запомни – все, что творится, все к лучшему.

Волхв ничего не ответил. Он никогда не верил бесу, но спорить с ним- себе дороже.

Глава 16 На пороге нового

Волхв напрасно хотел казаться спокойным и недоступным. Но он прекрасно понимал, что никто не способен так взволновать его, как то, что в гиблых местах снова появится жизнь. И не какие-то безродные чужаки найдут пристанище, а потомки их вернутся назад. Правда, у него не было наследников, и он не мог понимать всю суть до конца, но чувствовал, что для его народа это важный шаг.

В полдень, когда путь их был почти завершен, и радуга осветила небеса, словно в знак того, что все завершается прекрасно, он пронесся на своем темном коне, но лица его в тот миг никто не мог узреть, хотя многие догадывались, что это был чародей.

Князь пристально взглянул на волхва, остальные старались не смотреть. Они должны были все бросить и в панике бежать от него, устояли с трудом.

Но через несколько минут, когда грозный безликий всадник исчез, радуга стала не такой яркой, появился другой белый конь. Они могли видеть его и прежде во время длинного изнурительного похода. Но теперь он двигался так медленно, что можно было разглядеть и лик его, и одежду, даже пальцы с перстнями.

Каким серым и невыразительным был Гостомысл рядом с ним. Такими не рождаются, а становятся.