Снежный король. Сны об Александре Блоке

Вероятно, он один из них мог подписаться под каждой строчкой им написанной.

Но разве она виновата в том, что оставалась в мире символистов, где поцелуй никогда не был просто поцелуем, а всегда чем-то другим, и попробуй, пойми и догадайся, что мог сказать тот, кто только улыбался и ничего не собирался объяснять. Как бы ты не понял написанное, это могло оказаться ошибкой. Не этого ли они и добивались, чтобы ни за что потом не нести ответственности. И когда они кружились в том маскараде, и переодевались бесконечно, ей это нравилось и казалось забавным, и только усмешка его порой раздражала и злила.

Она никогда не забудет, как записала:

Муж хлестал меня узорчатым,

Втрое сложенным ремнем.

И на него все обрушились, а ему пришлось оправдываться, что не бил он, руки никогда не поднимал. Но как же трудно, вероятно, было ему оправдываться в том, в чем он самый мужественный из них, живший по кодексу офицерской чести, никогда не была виноват

Сколько лет прошло, но, помнившая его стихи наизусть, она никогда не решилась бы прочитать их, даже не из-за запретов, а потому что, глядя на небеса, где он, несомненно, оставался после всего, что совершилось, ей было больно, обидно и страшно.

Она знала, что он бежал в свою Африку из-за ее нелюбви. Стоял на краю пропасти, все время понимая, что это не самое страшное в жизни, да и вообще боялся ли он чего-то и когда-то? Вероятно, ничего и никогда не страшился, только ее нелюбви и того, что рано или поздно она гордо и величественно возвестит о том, что они должны расстаться.

Кто-то из знакомых говорил ей потом о встрече мужа с тем единственным, кого она безропотно и безответно любила всегда.

Они сидели в каком-то ресторане друг напротив друга, и он говорил, пытался понять, что же в нем есть такого, кроме странной музыки, бесконечных туманов, романов, которые гремят на всю столицу и вызывают нездоровый интерес у остальных.

Когда они говорили о нем, а говорили часто, он усмехнулся и сказал:

– Ты же знаешь, мне никогда не стать таким

И на самом деле таким его представить было просто невозможно, и он все для этого делал, и в итоге оказался прав, только поняла она это очень поздно, но поняла все-таки.