Снежный король. Сны об Александре Блоке

– Я влюблен и счастлив, – звучал где-то рядом его голос, наяву она еще лучше и прекраснее, чем в моих снах

Ей ли не знать какими бывают эти слова и эти чувства. И она утешала себя, что первая возлюбленная не может быть легкомысленным созданием.

Она в чем-то очень похожа на мать. Но когда она пыталась успокоиться, тревоги только умножались,

– Она стара для тебя, дорогой, – слышал он голос матушки.

– Но для любви возраст не препятствие, – только и говорил он.

Он еще не верил в то, что она может оказаться права.

– У этих отношений нет будущего. Царевич мой прекрасный, ты выбрал не ту дорогу.

Больше она ничего не говорила, пусть он думает и решает сам, она была бессильна перед обстоятельствами и людьми.

Первый опыт почти всегда и у всех бывает печален, и никто не волен что-то менять.. Почему-то вспомнила опыт мятежного лорда. Он говорил о том, что в своей жизни мужчина любит только одну-единственную женщину, ту, которая была самой первой.

Возможно, он заблуждался. Но она и прежде все время мучительно думала о том, способен ли ее сын быть счастливым.

№№№№№

Теперь он точно знал, что скоро все кончится. Но будет ли он после разрыва свободен от той, которая так крепко его к себе привязала, ведь и она вернется в их город и будет рядом. Вероятно, тогда и родилась трагедия его одиночества. Оно растянулось на всю его жизнь.

Они возвращались в серый осенний город.

Осень была долгой в том странном году. Он не особенно стремился к ней, но и рвать окончательно отношения не собирался, они тянулись так же бесконечно, как и эта странная осень.

Туманы и грезы, все, что оставалось этим двоим. Ее и не было вроде рядом, но она и не исчезала.

Расстались они в разгар зимы, в порывах метелей. Тогда его душа оказалась окончательно замороженной.

Алекс так и не узнала, что же в те дни случилось у них на самом деле, он ничего не рассказал ей. Она смогла только облегченно вздохнуть. Он страдал без нее страшно. Но был тверд, не сгибаем.

Этой странной и таинственной женщины в его жизни больше не было.

И пахли древними поверьями,

Ее волнистые шелка,

И шляпка с траурными перьями,

И в кольцах узкая рука.

И странной близостью закованный,

Смотрю за темную вуаль.