Подвиг князя Мстислава. Князья и воины

– Что с тобой, словно у тебя любовник был и едва успел уйти, – говорил князь задумчиво, хотя и понимал, что не могло быть никакого любовника.

Она молчала. Князь опустился на ложе.

– Но что о них говорить, когда мой старший сын сбежал и не знаю, где теперь остался.

Как трудно далось ему такое просто решение, рассуждал князь, не подозревая, что и она о том же самом думала.

– Что ты молчишь, или язык проглотила. Я на тебе женился, чтобы было с кем поговорить, а от тебя и слова не добиться, видать.

– Но что мне знать о твоих делах и твоих сыновьях, для меня они все одинаковы, если ты думаешь, что Юрий больше подходит, так тому и быть.

– А ты так не мыслишь, – допытывался князь.

– Константин обижен, он старший, он надеялся на Владимир и Суздаль.

– Пусть попробует противиться, – сжал кулаки Всеволод.

Хотя говорил он спокойно, даже тихо, но в каждом слове звучала угроза.

Она почувствовала, что он и убить может спокойно, если поймет, что что-то не так.

И вдруг она разрыдалась от жалости к княжичу и к себе, и ко всему этому миру в котором ничего родного не было, все чужое и холодное.

Она рыдала о том, что должна оставаться со стариком, которого не понимает и боится, не может угадать, что ему от нее нужно.

Разве о таком она мечтала, когда подрастала в любви и ласке родителей.

Она со страхом оглянулась на него, но князь уже крепко спал, раскинувшись на всей кровати.

Так она и пролежала неподвижно до утра.

ГЛАВА 2 ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ

А тем временем Юрий только что вернулся к Ольге. Она улыбалась с восторгом, совсем по-другому взирала на мужа.

– Ты великий князь, это случилось даже раньше, чем мы с тобой думали.

– Да, – немного устало произнес он, – только Константин меня всякой радости лишил. А ты не заметила, куда он исчез?

– А что Константин, – спросила она растеряно, – разве он не подчинится воле отца, привыкнет, пока Всеволод жив, а потом уже ничего делать не станет.

– Подчинится, – согласился Юрий, -только пока жив не простит он того, что случилось, а мне не нужно вражды, пока я не окреп и не утвердился во Владимире, должен быть мир, мне вражда не нужно.

– Ничего, отец с ним управится, не думай о тот.

Юрий взглянул на жену.