Подвиг князя Мстислава. Князья и воины

– Как он мог, как он посмел – повторял Константин, когда летел неведомо куда.

Он давно потерял дорогу и не мог понять, когда очнулся, где же он оказался.

Наверное, теперь к своему Ростову он был ближе, чем к Владимиру, который ускользнул у него из рук.

– Это даже лучше, – подумал он, – можно пока там отсидеться, а потом уже о чем-то думать, да главное глупостей не натворить, от которых потом никогда не отмыться.

Ростов древнее и краше проклятого города, но Владимир останется столицей, и там следовало быть старшему сыну великого князя.

В глубине души он понимал, что не успокоится до той самой минуты, пока не въедет в этот город, не подчинит себе этот стол.

Но это случится позднее, а пока надо просто оставаться и жить спокойно. Он не понимал, что нужно для этого сделать? Конечно, дождаться смерти отца. А когда Юрий займет место, которое ему судьбой назначено, то это будет не его Ростов даже, а только Ярославль или Рязань, которую к тому сроку уде отстроят.

Вот с этими помыслами он и въехал в Ростов на рассвете.

Тишина города успокоила и утешила его самого. Он понимал, как ему нужен был этот покой и этот старинный град с соборами и домами.

Он ехал по ночному граду, редко где там появлялись люди, чтобы взглянуть на того, кому в такой час не спится.

Заметив плащ юного князя, они дивились тому, что он вдруг появился тут так внезапно.

Но он мчался вперед, не отвечая на их поклоны.

Только около княжеского дворца конь остановился.

В палатах было тихо, хотелось забыть обо всех печалях, так там было пусто и безлюдно.

Но тут же появились невесть откуда взявшиеся слуги.

Константин этому обрадовался, хотя и не думал, что так будет.

№№№№№№№№№

Великая княгиня грустила. После того, когда уехал Константин, (она чувствовала, что он вернется не скоро, если вообще вернется) ей показалось, что мир рухнул, она и помыслить не могла, что ей будет так худо.

А ему как раз захотелось поговорить с ней обо всем случившемся, потому что она только могла рассудить о том, был ли он прав или нет, ей – то ведь нечего было терять и обретать нечего.

Всеволод удивился, когда она вздрогнула и широко открыла глаза, словно не муж, а чудовище перед ней появилось.

Хотя в покоях было темно, горело только три свечи, он был пьян, но все хорошо видел.