Олимпийские страсти. Тайны лабиринта

И знал орел, что то последний пир,

И Прометей умчался в мир иллюзий,

От Зевса пленник перстень получил,

Вот так страдальцев олимпийцы любят.

1 Фетида

Зевс знал исход, и Кронос снился в ночь,

Когда Геракл поведал тайну богу.

А ведь он был у моря и у ног

Печальной девы, пыл смирив немного.

Да нет, его тогда отвлек Гермес,

Ему опять понадобилось что-то.

И отыскал, и нагло в душу влез,

Но такова у Вестника работа.

Фетида усмехнулась с высоты,

И по-иному дева рассудила:

Мол, путь до страсти сладок, если ты

Помедлила, то точно победила.

Да, этот так, и он пришел в ту ночь,

А все твердили: – Зевс непостоянен.

– Быть свадьбе, – вдруг сказав, умчался прочь.

Она парит от счастья над морями,

Еще не ведая, что избран ей Пелей,

– Кто он такой? – воскликнула богиня.

И заметалась тихо у дверей,

– Какой обман, о Зевс, любил не ты ли?

И хохотала Гера в вышине,

И обнимала дерзко Прометея,

– Пусть не вернется больше он ко мне,

Но как же мерзко поступил он с нею.

А Прометей задумчиво молчал,

Он был польщен, не ведал, что ответить,

Когда Гермес на свадьбу приглашал,

И песню о войне шептал им ветер.

– Да что за вздор, откуда там война,

Женой Пелея станет и смирится,

И сына породит в тиши она,

Забыв, как Зевс в тумане растворился.

Но Афродита улыбнулась зло,

Она-то что-то знала и молчала.

И вот богов на свадьбу занесло,

Где бледная невеста все рыдала.

И в ярости нахмурился жених,

Он чувствовал беду, войны виденья.

И только боги, все свершив на миг,

Предались так отчаянно веселью.

2.Эрида и яблоко

На свадьбе были боги и цари,

Лишь про Эриду все они забыли.

Она ж проснулась тихо до зари

И в Герин сад пробралась, тучи плыли,

Дракон заснул, и яблоко схватив,

Она шептала: мол, не обеднеет,

Делиться надо… Что-то начертив,

Запретный плод несет, все веселее.

Взирала на немые облака.

– Поплатитесь, несносные богини.

И только там, за той чертой, пока

Они еще дружны на свадьбы были.

Зевс издали рассеянно взирал

На ту, кто и любовницей не стала,

А Посейдон в тумане исчезал,

Топил суда, от ярости усталый.

И вдруг на стол упал запретный плод,

«Прекраснейшей», сияла надпись твердо.

И взвыл Гермес, так вот беда где ждет.

А Аполлон молчал печально-гордый.