Олимпийские страсти. Тайны лабиринта

Во тьме немой заблудшая душа,

О бедах и несчастиях молчала,

Здесь Никта проходила не спеша,

Тезея снова в бездну увлекала.

Богиня тьмы была неумолима,

И рассердился пламенный Тезей.

И огненной стрелой летел он мимо

К возлюбленной последней, и сильней

3

За ним и друг в опасный путь пустился,

Глас Ариадны тает на ветру,

Сизиф замрет, и камень вновь скатился-

Продолжат боги страшную игру.

Стоит Эгей, он не узнает сына,

Не милый мальчик, грозный он герой,

Там черный парус – горьких дум лавина

Тезея увлекает за собой.

Смеялась Никта – Он пришел до срока,

Но ничего, не Посейдон – Аид

Таким строптивым мстит всегда жестоко,

И за жену свою он постоит.

4.

Богиня тьмы Тезея не любила,

Он столько им доставил всем забот.

Все женщины, царицы и богини,

Все спорят, а к кому же он идет.

– Тезею не нужны немые тени, —

Эрида им надменно говорит.

Они не верят, весь Аид в смятенье,

И каждая соперницу корит.

– Но спор о чем? Вы все когда-то были,

И если там его не удержали,

То здесь смиритесь, лучше бы забыли,

Нам не нужны излишние печали.

5.

Его встречает где-то тень Орфея,

Он с Эвридикой встретился в аду,

И черный мир, от горя холодея,

Все прямо в пропасть адскую идут.

А где же Цербер, что он зазевался,

Его Медея нынче усыпит.

Ее дракон быстрей туда пробрался,

И яростно посмотрит вдруг Аид.

– Дочь Солнца в темноте – какое благо,

Кому ты мстишь. И для чего пришла?

– Как ты суров, но так со мной не надо,

К тебе Тезея нынче привела.

6.

– А это для чего? Мне не хватало,

Племянника, вот это точно ад,

Когда Медея здесь повелевала?

Опомнись и верни его назад.

– Твой мир для нас, последняя преграда,

Я знать хочу, что это не Язон.

Есть в испытаньях страшная услада

И в ад со мной пойдет спокойно он.

– Какая в этом радость? Персефона

Не так беспечна и не так сильна,

А здесь, с тобою, смотрит так влюблено.

Аидом испытать его должна.

7.

Аид молчал, что спорить с глупой бабой,

Ведь все равно окажется права.

Но Персефоне нежность и награда,

И отчего грустна теперь была?

И к ней рванулась в тишине Медея:

– Не смей влюбляться, я не пощажу.

Аид смотрел, бледнея и мертвея,

– Тезей, она? Да ты, я погляжу…

– Я правду говорю, не смей влюбляться,

Он как всегда, готов тебя спасти.

– Могла ль чего-то ты еще бояться? —

Вдруг Персефона яростно спросила.

8.