Кошмар победы. Князья и воины

Да и не стоило углубляться в прошлое, что-то там выискивать, когда и в настоящем было так много работы. Но он знал и другое. Перун уже заметил все, что происходило и обязательно станет расспрашивать о Святославе. Но ему, надо это признать, мало, что о нем было известно. И надо было показать Громовержцу, почему он совсем не обращал на него свой взор. Но ведь знал же всегда бес, что хотя Святослав и именуется великим князем, от него мало что зависит, нет у него никакой власти. Все это звучало довольно убедительно, только понимал он, что это не совсем так.

И покидая Святослава, бес понимал, что даже такому проницательному типу, как он известно, далеко не все.

ГЛАВА 2 ПЕРЕД ПРЫЖКОМ

Наконец появился вестник Всеволода и пригласил Рюрика к себе. Он прибыл тогда, когда будущий властелин не ждал его больше, и решил, что Владимирский князь разочаровался в этом союзе и навсегда от него отказался. Но надо было срочно отправляться к нему и получить новые указания, что само по себе было и неожиданно, и немного странно.

Но и к этому Рюрик был готов.

– Я ввязался в странную игру, – размышлял он, покачиваясь в седле.

От страхов перед бесом да еще после нового появления Всеволода не оставалось больше и следа. Но было странное чувство, будто он что-то потерял или потеряет в ближайшее время, хотя понятия не имел о том, что это будет такое. Многого из происходящего он не знал, и знать не мог. О чем думает его соперник, что случится после того, когда все мало-мальски значимые земли будут принадлежать им троим? А трое – это не слишком много? А если кому-то из них захочется убрать другого?

Так часто бывало и раньше.

Потому он и должен сделать это прежде, чем Всеволод на такое решится. Романа он из таких злодейств исключил, потому что и представить себе не мог, что тот может отдать кому-то такое приказание. Если не он убьет, то убьют его. И как не был беззаботен и весел Рюрик. Но в то дни он стал иным, значительно серьезнее и мужественнее. И так просто даже Всеволоду свою жизнь отдавать не собирался.

Он и на самом деле включился в странную игру, ставкой в которой могла оказаться жизнь.

Вся его беда в том и состояла, что его интересовала только внешняя сторона дела. И с блеском он мог многого не разглядеть. И это стало бы настоящим кошмаром для него. А жизнь с ее простыми радостями отступала все дальше и дальше. О случайных встречах со случайными женщинами он вспоминал, как о даре божьем, ему недоступном, на которых вовсе не оставалось времени.