Истребление кумиров. Князья и воины

– Хотя прежде никогда его не волновали такие мелочи, но видно что-то там переменилось. Он обещал убрать кумир, когда сам этого захочет. Может просто беса покрывает. Придется гадать и ждать.

ГЛАВА 18 ВЕЛИКОЕ КРЕЩЕНИЕ

Князь сам выбрал то место на побережье Днепра, где проклятый кумир не будет виден. День выдался солнечный и ясный, кажется, что и природа торжествовала, приветствовала грядущие события.

Владимир выехал туда на белом коне, долго смотрел, как направляются русичи туда, к главному месту их преображения.

Священники и жрецы руководили походом к новой вере. А подопечные его покорно входили в воду, понимая, что противиться бесполезно, князь зорко за всеми смотрел. Трудно было отсюда понять есть ли те, кто этому противился, или их все-таки не оставалось там.

Но наверняка находились те, кого и тащить бесполезно, только пока они скорее попрятались где-то. Но его веры ничто не могло поколебать. Далекие потомки оценят то, что творилось тут теперь, и будут ему за все благодарны.

Но стоявшие в воде ощущали настоящий кошмар, они чувствовали себя ничтожными предателями, кажется, с небес на них взирали бесчисленные тени и осуждающе молчали, да и как они могли понять и принять то, что тут творилось?

Многие оглядывались, им мерещился Перун, плывший к ним по воде и готовый раздавить их всех, а они понимали, что если он появится, то им уже не спастись никогда от этой глыбы. Им хотелось вырваться и броситься назад, но останавливала их только княжеская ярость, и он был ближе и боялись они его больше, чем своего бога.

А те, кто креститься не собирался, покинули свои дома и ушли в дремучие леса, потому и не мог видеть князь Владимир яростного сопротивления. Они укрылись вместе со спасенными на болотах накануне идолами.

Кажется, силы природы помогали им, и духи лесные не остались в стороне, потому что они находили пути в топи и ни один из них не погиб и не сгинул. Они стали первыми бунтарями, которых было много всегда, но тогда, в том жутком 988 году они были первыми.

Так мир разделился на две части, раскололся уже навсегда.

Кто-то из них вернулся в родные дома после позорного обряда, ведь не могли же знать, был он там или не был, но они оставались чужими и отрешенными, и неизменно уходили в лес к своим кумирам.