Истребление кумиров. Князья и воины

Владимир встретится на небесах с тем стариком-жрецом, и обязательно скажет ему, что Русь приняла его веру, а он сам оказался последней жертвой на этом пути к свету, значит кровь его была пролита не зря, и великая миссия того стоила.

№№№№№№№

Люди, знавшие о странном происшествии и путешествии князя, дивились его упрямству и с тревогой ждали его возвращения домой.

Они чуяли, что он не распрощается с проклятыми греками. А ведь они сами приблизили этот страшный час для Руси великой. Из-за рабского страха князя им придется принять эту веру.

Дурные предчувствия быстро оправдались. Владимир был неумолим в своем решении, а в безрассудстве он готов был тягаться с отцом. А в рабстве перед этим богом в нем проснулась покорность матушки, надеяться на то, что он отступится, не приходилось.

Он подошел к кумиру Перуна, разозлился, что там оказались случайные свидетели.

Сначала ему хотелось погасить огонь, полыхавший перед Перуном и тем самым подчеркнуть, что он не будет с этим богом, и посмотреть, как ответит на то громовержец.

Но яростные взгляды людей и жрецов заставили его отказаться от этой идеи. Они не понимали того, что он творит, они ничего не знали о новом боге, которому он отдал свою душу. Не стоило сокрушать божество, которому все они так верили.

– Но если ты хоть на что-то способен, – обратился князь к кумиру, -то не позволь себя уничтожить, оставайся с ними, а мне милее совсем другой бог.

Кумир хранил молчание, но кажется, усмехался глядя на этого человечка в дорогих одеждах.

Как плохо, что он появился на свет, как скверно, что он не помер в младенчестве, ведь скольких бед можно было избежать тогда.

№№№№№№№№

Мефи, следивший за князем и слышавший его яростный призыв к Перуну, сначала хотел устроить что-то этакое, показать спесивому рабу кто тут хозяин, но потом все-таки остановился вольно или невольно.

Ничего пусть Перун сам пальцем о палец ударит, или он так далек от этого мира, что и не дотянуться до рабов несчастных?

Перун был где-то далеко, и время его власти над этим миром, над этим князем подходило к концу, хотя он, как и Кронос когда-то у греков, не понимал, что пришли совсем иные времена, может утешиться только тем, что не свои, а чужие сыновья решили вытеснить его из этого мира.

Идол молча обреченно, так хотелось думать князю Владимиру.

Тогда на вечернем пиру он позвал мастеров и велел им строить вместе с греками новый храм.