Геката – богиня ночи. Мифы и сказания

Кажется, на этот раз Елена обрадовалась ее появлению, и продолжила рассказ, словно и не прерывала его вовсе

– Тезей меня никогда не любил, а мне хотелось быть любимой, казалось, достаточно того, что меня любят. Да и жениха мне все равно пришлось бы выбирать, хорошо, что батюшка позволил мне выбирать самой.

– А ты выбрала самого глупого, самого безголового?

– Мне казалось, что он любит меня, – не выдержала Елена.

Как же холодна богиня, есть ли у нее вообще сердце, ей казалось, что его нет и быть не может.

У Афродиты было сердце, но она не верила ни одному слову Елены, а потому сердилась еще больше.

– Может быть, ты и любила, но разве ты могла ценить свои и чужие чувства. Ты же сразу видела, что Тезей тебя не любит, а насильно мил не будешь, но к чему было упрямиться так? Зачем все это?

– Ты сама говорила о Парисе, о троянской войне, тогда к чему все это, если войны все равно не избежать?

– Войны не избежать, – согласилась богиня, это не в твоей и даже не в моей власти, но для себя мы можем что-то сделать, мы должны сделать что-то, – не унималась Богиня, уже то, что Елена ей перечила, заставляло ее злиться и противиться.

– Я думаю, все беды от света, лучше бы оставалась тьма, тогда и бед бы таких не случилось.

Во второй раз за столь короткий срок она услышала о том, что кому-то по душе мрак, а не свет. Ничего удивительного, когда о том говорит Древняя богиня, но когда эта девица, то становится как-то странно и непонятно.

Глава 16 Мольба к Никте

Афродита исчезла во второй раз.

Елена чувствовала, как плохо с ней, но понимала, что без нее еще хуже. Если бы в тот момент не появился Гермес, он в свободное время все время следил за сестрицей и пытался утешить тех, на кого она нападала, хотя сам не надеялся на то, что богиня для него что-то хорошее припасла, а потому и терять ему будет больше нечего.

Когда он увидел, что Афродита терзает Елену, у него сердце стало кровью обливаться, кажется, все боги в этом мире были созданы для того, чтобы терзать Елену и тех одиноких детей Зевса, за которых сроду некому было заступиться.