Баллады, сказки, мифы, сны. Мифомистика 21 века

Он еще живет в тоске обманом,

От заката, бедный, до рассвета..

Над землей, укутанной туманом,

Бродит тень забытого поэта,

Письмо бабушки

И когда уходил мой последний

забавный поклонник,

Говорил, что на день,

оказалось, на целую жизнь.

Старый граф молчаливо взирал

и курил на балконе,

И чертенок забытый шепнул

мне лукаво: «Держись».

Тот семнадцатый год

я запомню навек, дорогая,

Ничего не осталось,

ну только с рубином кольцо.

И заря, как рубин,

угасала во мгле, догорая.

И ему я сказала зачем-то

тогда « Ни за что».

Но о чем это я? О не помню,

поверь мне, котенок.

Был пожар и разлад,

маскарад, только страшный такой.

А когда уходил мой

последний забавный поклонник,

Только алое пламя

горело еще над рекой.

Над какою рекой, нет,

я этого тоже не помню.

Сколько было столиц,

и закатов, и тягостных рек.

Ничего не осталось,

старый граф все курил на балконе,

И «Титаник» ушел в свой

последний убийственной рейс.

Пьян его капитан, он

об айсбергах помнит едва ли,

И бессильные сны

нас в пучину бросают опять.

И на палубе грез мы

устало еще танцевали,

И мечтали вернуться,

чтоб снова Россию обнять

.

Ничего не случилось,

как бунт беспощадный ужасен,

Полыхали усадьбы,

писали о прошлом князья.

Окрыленная муза звала

нам к провалам напрасно.

И во снах догорала

Россия, Россия моя…

И заря, как рубин,

угасала во мгле, догорая.

И ему я сказала зачем-то

тогда « Ни за что».

Тот семнадцатый год

я запомню навек, дорогая,

Ничего не осталось,

ну только с рубином кольц

Уходящая натура

Ночь падала на плечи, как фата,

И растворялась в пелене тумана.

И в танце золотистом маята

Осеннего жестокого обмана.

Печаль изжита, нет пути назад,

Старик у Маяка застыл навеки,

И только губы темные дрожат,

Печаль не вечна, уплывают в реки

Мечты и сны, сомненьям вопреки.

И хочется укрыться от обмана,

Но окружают только старики

И маяки за пеленой тумана.

А жизнь скользит неслышно по воде,

И никого, и ничего не будет,

Ночь догорала в дикой суете,

Там шла я обреченно снова к людям.

Сны растворились в суете дорог,

И никого до горизонта снова,

И только старый, старый добрый бог

Помашет мне из мира из иного.

И тихо спросит, как мои дела,

И много ли до света мне осталось.