Соленая душа

Закончив восьмой класс с похвальным листом, моя подсознательная гонка за хорошими оценками на время остановилась. В голове стало тихо.

Чем было обосновано такое сильное стремление?! Я была уверена, что моими гениальными умственными способностями, однако это было далеко не так. Я не схватывала информацию на лету, у меня не была феноменальная память, дара нравиться учителям с первого взгляда тоже не наблюдалось. У меня был другой набор для успеха: трудолюбие и безумно сильное желание нравиться маме.

Сколько я себя помню, внутренняя битва за ее любовь не прекращалась в каждом уголке моей души.

Я ощущала, что фавориткой из нас с сестрой была явно не я. Но боролась я не с сестрой, не ощущала ее конкуренткой, наоборот, моя любовь к ней была безгранична. Борьба была, скорее, с собой: требования к себе быть умнее, красивее, послушнее постепенно делали из меня пай-девочку.

Конечно же, это не меняло маминого отношения ко мне, потому что на пьедестал обожания моя сестра была поставлена отнюдь не за оценки или послушание, скорее наоборот.

Но я была ребенком, и мне казалось, что я делаю все правильно.

– Люба! – я услышала голос подружки Аси. Она отдыхала все лето вместе с родителями рядом с нашим домом. Мы познакомились когда нам не было и четырех лет, и с тех пор были неразлучны. На время каникул, мы постоянно проводили время вместе, а когда наступало время идти в школу, то ожидание встречи становилось настоящей болезнью.

Наши родители дружили, что существенно облегчало нам доступ друг к другу в течение холодных времен года.

Мы виделись на все праздники, на выходных нередко ночевали друг у друга и всегда были в курсе всех событий, происходящих в жизни ближнего.

– Люба! – еще раз крикнула Ася.

– Я тут! – я встала на ноги и развернулась лицом к дому. На террасе стояли моя сестра Ната и подруга Ася. – Что? – я прищурила глаза от остатков солнечного света, который минутой ранее грел мне плечи.

– Мама зовет! – ответила за Асю Ната, которая грызла яблоко и слушала музыку в одном наушнике.

Ната была самой инфантильной из нас троих. Она из тех детей, которых замечали всегда и везде. Эта девочка не могла не нравиться.

Голубые, широко распахнутые глаза с неестественно длинными ресницами, аккуратный курносый носик, пухлые губки и щечки делали из нее ангела во плоти. Однако ангельское обличье моей сестры компрометировало себя сразу же, как она открывала рот.

Это был волевой человек, который играл в жизнь исключительно по своим правилам.