Я вернулся за тобой

– Ты дал им взятку, – осознаю я и хочу его отругать, но улыбка не сходит с моих губ. Боже, храни коррупцию. Мало того, что машина цела и невредима, так офицеры еще и парней угонщиков забрали.

– Ага, три тысячи баксов.

– Сколько? – не, я, конечно, в руках и не такие деньги держала, но обычно я расплачиваюсь карточкой. – Так много?

– А ты как хотела. Их было четверо. Деньги, кстати, когда вернешь? – стоит Мирон руки в карманы засовывает, смотря исподлобья, а меня как водой облили и к электрическим проводам подключили.

– Вернешь? – не поняла я, даже шаг назад делаю. – Но тебя тоже могли посадить! Как ты можешь требовать деньги с меня? Это свинство!

– Мне, в отличие от тебя, некого бояться. Да и в погоню я в эту ввязался по старой дружбе. Так что, гони бабки.

– У меня нет, – признаюсь, даже придумать не могу ничего. – То есть, есть, на карте, но как я Алексу объясню, что сняла столько наличности. Мирон!

– Да, не ори ты. Ты чего такая истеричная стала… – ухмыляется Мирон и шаг ко мне делает.

Меня парализует, потому что я помню этот взгляд. Раньше, когда мы были только друзьями, я могла его спутать со злостью, с усталостью, но после той ночи, когда таким взглядом он кормил меня почти сутки, я знаю, что так он выдает свое возбуждение. Только пусть утрется.

– Я не буду с тобой спать, – как-то резко и визгливо говорю я, на что Мирон только смеется и остается на расстоянии вытянутой руки, а пустынная улица разносит его раскатистый смех по округе.

– Прости, детка, но даже твоя маленькая сладкая дырочка столько не стоит. Мне нужен нал, и заработать ты его можешь только одним способом.

– Даже представить не могу.

– Участие в фотосессии. За него тебе заплатят больше двух штук.

– А если я откажусь? – свожу руки на груди и хмыкаю.

– Тогда я наведаюсь к Алексу в гости. Мы с ним так толком не познакомились, а все-таки одну девушку на двоих делим, – усмехается он так мерзко, что у меня возникает мгновенная реакция.

Я дергаю рукой в сторону его щеки, от чего на ней тут же проявляется алое пятно, а моя рука горит, словно от ожога.

– Какой же ты ублюдок, Невский. Ты ни с кем меня не делишь, ты никогда меня не коснешься. Я буду работать в этой фотоссесии, но только чтобы избавиться от тебя раз и навсегда, – декламирую последнюю фразу, задираю подбородок и гордо разворачиваюсь, как вдруг руку резко сжимает и меня со свистом впечатывает в жесткое тело Мирона.