Свадебный переполох для графа Вракулы

А уж когда один из них снял свою рубаху и бросил ее поверх лужи, что находилась чуть правее меня, а следовательно, не являлась для меня преградой, у меня и вовсе дернулся глаз.

Что это у нас за галантность, основанная на дурости, вдруг приключилась?

Пока мы шли, я как раз размышляла над этим вопросом, глядя на парней с исследовательским интересом. Все они были молодыми и дохлыми – сундук и мешок несли кое-как. И вот я бы вполне могла бы переправить все магией, но что-то мне подсказывало, что руки им освобождать не стоит.

И, как ни странно, оказалась права.

Стоило нам только попасть в замок да подняться на второй этаж в мою спальню, как мне сделали предложение, от которого я, по-видимому, никак не должна была отказаться. Будь у меня под рукой в этот момент что-нибудь тяжелое, так я бы зарядила без каких-либо сомнений. Так откровенно “развлечь госпожу” даже во дворце не предлагали. В этот момент я и поняла, о чем птички поют.

– Ну-ка, вон отсюда! – приказала я, демонстрируя магические искры.

Из старого замка трудящиеся выбегали в ужасе, а вслед за ними, чеканя шаг, шествовала я. В город я возвращалась злая, собираясь творить и вытворять.

И первым делом я отправилась на площадь к центральному столбу.

Если кто-нибудь когда-нибудь сказал бы мне, что я буду стоять посреди запыленной улицы и кричать во все горло о том, что в замок нужны работники, я покрутила бы пальцем у виска, демонстрируя все, что думаю по этому поводу. Ведь аристократия – это власть, это сила королевства.

– Три работящих мужика! Две трудолюбивые девицы в служанки! – перечисляла я громко, а вспомнив о еде, поспешно добавила: – И кухарка! Все шестеро требуются для работы в моем замке!

– Свят-свят-свят… – прошамкала бабулечка лет восьмидесяти, обходя меня по кругу, будто прокаженную.

Еще немного, и она бы мне под ноги факел бросила. Если бы он у нее, конечно, был.

Люди шептались, люди глазели, люди работать не хотели.

Осознание быстро прокатилось по толпе. Толпа редела прямо на глазах.

Смекнув, что вскоре я на этой площади останусь одна-одинешенька, я предприняла контратаку, как выражался военный советник короля:

– Плачу два золотых в месяц! – еще громче воскликнула я.