Нужна женщина – настоящая

Посмотрим, столь сильно Ваше желание, как Вы утверждаете.

Я только и могу, что кивнуть, а на его короткий призыв рукой сразу делаю шаг вперед.

Ноги ватные. Коленки дрожат. Но я продолжаю идти, медленно, невольно виляя бедрами, приближаясь, как кролик, загипнотизированный удавом.

Мои глаза открываются шире, когда я вижу настоящего удава, что буквально рвется из брюк.

Он кажется немаленьким издалека и при ближайшем рассмотрении, когда Прохор Петрович уже раздражено подтягивает меня к себе за юбку и усаживает в ноги, просто огромным.

Блин. Ну ведь все-таки… А что я делаю? У меня ведь есть образование. Я могу получить работу в любом другом месте. Я могу ведь? Что обо мне думает этот суровый мужчина? Это все неправильно.

Может быть и неправильно, но руки сами тянутся к поясу брюк и расстегивают его.

Не потому ли мои руки тянут молнию вниз, что я впервые за долгое время слышу призыв, так часто мне снившийся, или потому что, наконец, вижу мужское желание во взгляде.

Сил сдерживаться нет.

Прохор Петрович смотрит сверху вниз несколько насмешливо, откинувшись в кресле. Вроде бы безразлично наблюдает за моими неуклюжими действиями. Но я замечаю, как бьется жилка на его шее, как стекает капля пота по лицу. Вот бы ее слизать.

Я снова чувствую себя на экзамене в филологическом. Руки трясутся, живот крутит, лицо пылает.

– Мне нужно будет это сделать только один раз? – спрашиваю я, оттягивая пояс серых фирменных боксеров, но не смею посмотреть вниз, боясь того, что могу увидеть.

Внизу живота уже крутится возбуждение. Плещется во мне, растекается по венам, подобно шампанскому. Чувства в миг обострились и все, чего я хочу, это умолять себя оттрахать. Даже странно.

Я была уверена, что не смогу почувствовать это к мужчине.

Оказалось, могу, к незнакомому, простому мужчине, будущему начальнику. Если сделаю все правильно. А даже если и нет, останутся воспоминания о том, как должен смотреть на женщину настоящий мужчина.

Нет, точно пора разводиться, даже если после того придётся вернуться в Ярославль.

– Посмотрим. Приступайте, Олеся Романовна, – величаво кивает он мне, чуть коснувшись моих губ пальцами и раскрывая их, чтобы стало видно язычок. Потом проводит по шее, затылку, надавливает.

Я наконец смотрю вниз и млею от того органа, что предстает перед моими глазами.

От его размеров и ухоженности.