Когда овцы станут волками

Есть в этом деле смутный душок незаконных клинических исследований. Периферия города заставлена подобными заведениями. Их жертвы – беззащитные парни и девушки, отобранные бесчеловечными потоковыми плагинами. Список жертв формируется с удивительной точностью…

Толстяк громко кашляет. Грубая отсечка мыслей.

– Пойдем, спросим у него про Лизу, – говорит Денисов, поднимаясь над опустошенным подносом. – Он, ведь, заправляет тут, а?

Фролов коротко кивает.

– Плохой человек. Всегда смотрел на Лизу, как на… как на…

– Кусок мяса? – Денисов надевает восьмиклинку, выравнивает по невидимой линии.

Тишина. Только далекое перестукивание пальцев сопровождает следователей на пути к расплывшейся туше. Толстяк похож на одного из тех огромный хряков, напичканных стероидами, выращенных ради заоблачно дорогого «натурального» мяса. Живот раздут, любитель синтетики, не-белка, грушевидное скопление подкожного жира.

Кивает заросшей головой, грузные щеки колышутся в такт переливу звездно-полосатого флага, горящего в дополненной реальности за его широченной спиной.

Фролов чувствует запах жира и застарелого пота.

– Мы хотели бы спросить вас по поводу одной вашей сотрудницы. Бывшей сотрудницы.

Желтушный взгляд не выпускает Фролова. Шарнирные зрачки раскачиваются, вращаются в замкнутом пространстве красноватых склер. На толстой руке (кожа выдублена, груба) светится татуировка – хвост лисицы, переливается от бардового до ультрамаринового синего.

Толстяк замечает прикованный к его руке взгляд. Щелчок по коже, и фотоэлементы гаснут.

– А, – тянет гласную, которая несколько секунд ещё остаётся висеть в прогорклом воздухе. – Следаки… хм… хммм… что ли? Чего вам?

– Елизавета Васнецова, – говорит Денисов. – Знаешь такую? Она здесь у тебя работала.

Толстяк не спешит отвечать. Время течёт медленно, рассеянно, рас-терянно, густо оседает в жировых складках распухшего подбородка. Поворачивает голову к Денисову.

– Знаю. Работала. Такая, – выталкивает слова из окаменевшего рта. – Только, вот, смылась. Года два назад. Плюс-минус. Осталась должна ящик вина.

– Что вы имеете в виду? – говорит Фролов.

– Непонятного тут что? В ее смену. Пропал ящик. Вина. Хорошего, между прочим. Я с нее месяц. Выколачивал с нее эти деньги. Она ни в какую. Вещи я такие хорошо помню. Лживая сука… Вы знаете, где эта лярва? Шалава чертова. Я бы не проучил!

Фролов чувствует злость.