Когда овцы станут волками

Нет, не живая; черно-белая, нанесенная при помощи крохотных иголочек – под грубую кожу загнана краска. Черный взрыв с характерным вертикальным дымком.

Странно… раньше Фролов ее не замечал.

– Это бомба с нейрогазом? – говорит он.

– Ага, – нехотя, с подспудным отторжением, будто касается незаживающей раны. – Сделал ее, когда башка была забита сраной пропагандой… патриотическими по-ба-сен-ка-ми. Какая въедливая хрень! Защита малой родины, чертовой Рязани, чтоб ей пусто было! А потом…

Денисов чешет выпирающий подбородок, покрытый темной двухдневной щетиной.

…Большой бум. Бомба с нейрогазом врывается в пространство битвы. Тысячи ослепленных яростью солдат разрывают друг друга на куски. Величие смерти предрекает обильную жатву…

«Мы станем ветром,

Сильным ветром,

Расколовшим рассвет.

Мы станем светом,

Призрачным светом.

Сведем московичей на нет…»

– Думали, что будем героями, – Денисов хмурится. – Но, в итоге… кем мы стали? Мясом, которое кинули в жерло революции. Да, вот так.

Жерло революции. Как я загнул, а?.. Только народу этого было не нужно. Народ обманули, сказали, что надо бороться за свободу. Они называли это революцией, представляешь? Грызню за ресурсы… Какая, к черту свобода? Нам нужна была нормальная жизнь, и все… А нейрогаз. Я тогда не понимал… Его, ведь, мои, рязанские, тоже использовали. Уничтожали московские отряды.

Тяжелая память наседает на Денисова, не дает вдохнуть больше, чем нужно для выдавливания из легких короткого обрубка – нескольких слов, собранных воедино уставшим разумом, попавшим в ловушку времени.

– В шестнадцать, – говорит, – я сбежал из дома… как сейчас помню этот момент… вместе со своим другом, Владом. Присоединились к отряду ополченцев. Сборы возле школы. Маленькие человечки, которые хотели убивать московичей. Резать, расстреливать, кромсать, сбрасывать на них бомбы. Мы их по-настоящему ненавидели… Оставил мать, дом оставил. Все за спиной оказалось. А перед нами… хм, почему-то сейчас в памяти всплыл лес, и поле… вылазка ополченцев, человек на десять, разведывательная операция… поле заросло мутантским растением, и под землей огромные полости были, с нейрогазом… Приборы орали.

Говорили, что нельзя туда лезть, но мы…

Денисов замолкает, выбрасывает едва тлеющий бычок на асфальт, растирает подошвой черного ботинка.

– Ладно, – говорит. – Поехали… Нам в хранилище, так? Но для начала надо заехать куда-нибудь, перекусить.

– Можно в Брукхайн, где работала Лиза.