Когда овцы станут волками

 – Какое решение он принял?

Щеки толстяка мелко дрожат… Поросячьи глазки, окантованные синюшными веками, в которых спрессованы годы одиночества. Пугливо бегают из стороны в сторону. Фролов чувствует жуткое раздражение, неприязнь к этому человеку, запертому в футляр синего рабочего сюртука.

– Они п-приняли решение… в-выпустить баржу без, знаете ли, без дальнейшей проверки, как обозначено в отчете, п-порядковый номер… Поток сам в-выдает заключение, и…

– Однако, – говорит Фролов, – перегруз, все же, был, и, – рассуждает вслух, хоть дается ему это с большим трудом, – и частью… мог быть контейнер с телом.

– Нет… никак нет, – не так уверенно. – Ничего п-противозаконного… Иначе поток показал бы.

– Каким же образом?

– Я.. я…

А дальше – скомканное молчание… воздух дрожит от мелких капель дождя. На волнистую крышу грибовидной ротонды, окаймленной красно-синей пульсацией, приземляется чайка-мутант. Стучит коготками. Смотрит на Фролова маленькими бусинками глаз. Следователь сбивается с мысли.

– И Что? Что ты хочешь этим сказать? – голос Денисов груб, строг, напорист, слишком громкий, резкий. – Так или иначе, труп оказался на набережной. Ты отвечаешь за набережную. Ведь так? Так? – толстяк быстро-быстро кивает, жирный подбородок пугливо трясется. – Приплыл неизвестно откуда. Откуда? А? Наверняка, сбросили с корабля, который ты пропустил.

– Это не я… не я, говорю же… Я тут ни при чем. Это порядок, у-установленный п-п-приказом министерства по транспорту.

– Знаю я эти ваши чертовы министерства!

– Вызовите баржу сюда, – холодные пальцы Фролова касаются мокрого воротника.

Квадратная машина перевозки уносится прочь, вскарабкивается на пригорок городской линии. В затухающей памяти Фролова вспыхивает неоновая вывеска кафе Брукхайн на седьмой линии (Василеостровский район). Форменное лизино платье обрывается чуть выше колен.

В очках следователя высвечивается длинноносая баржа, набитая разношёрстными контейнерами и немаркированными ящиками. Судно похоже на старый утюг, распрямляющий смоделированную потоком воду. Над опустевшей рубкой горит: «Пиратская шхуна (регистрационный номер Р430пр82)».

– Вот, та с-самая баржа, – говорит толстяк. – Через пять минут будет.