Витязь. Содружество невозможных

Привела в порядок себя – душ, майка, шорты, укладка на скорую руку, макияж. Нашла халат, который позабыл у нее безалаберный приятель. Пошла обратно.

Витязь так же расслабленно валялся, почти стащив с себя одеяло. Посмотрел на Ирму.

– Вот, – она бросила на край кровати халат глубокого синего цвета из какого-то особого хлопка, – можешь ходить пока в этом. Не лезть же тебе в твои штаны… В крови все. Их, кстати, и рубашку, запущу сейчас постирать… а?

– Спасибо.

Тайтингиль упруго встал с постели, взял халат, и…

Замер с махровой тканью в руках.

Не мужик, а скопище непредсказуемостей.

– Ты-ы… – низко прорычал витязь, делая широкий скользящий шаг, – ты-ы…

Ирма завопила.

Через секунду в гостевую комнату на бельэтаже квартиры вбежали хорошо подкачанный мальчик лет двадцати, в облепившей тело майке, и Алинка – Тайтингиль стоял вплотную к визжащей Ирме и грозил ей халатом.

– Чья это вещь? Чья?

– Приятель оставил тут, приятель, отвали, пси-и-их! – Нервная система Ирмы дала сбой, что выразилось в ультразвуке. Парень замер, не зная, бить или не бить, да еще и растерявшись, что дядька голый; Алинка бросилась к Тайтингилю, бесстрашно поднырнула под руку и отобрала халат.

– Это дяди Котика! Чего ты разошелся?

– Дяди? Котика? Где он? – рявкнул Тайтингиль.

– Котика трогать нельзя, он хороший, он меня в Диснейленд возил и на кастинги! – завопила Алинка.

Ирма теряя рассудок некстати вспомнила, как ложилась на пластику лица – да, она попросила приятеля приглядеть за четырнадцатилетней тогда дочкой. И обнаружила их по телефону спустя двенадцать часов в Диснейленде возле Парижа. А учитывая, что доверенности на подростка у Котяры не было, это оказалось нереально круто. Сорванные ором связки Ирма по времени лечила столько же, сколько заживали прооперированные веки и подтянутый подбородок.

Но иначе господину Котову, человеку и явлению, присматривать за Алинкой было скучно.

Ирма облизала губы.

– Чего разошелся? Ну да, приятель оставил, и что? Гордый такой? Чужое не наденешь?

– Ты не понимаешь, – прорычал Тайтингиль, – не понимаешь… Где он? Где?

Его охватила ярость, привычная ярость боя. Мысли о враге получили совершенно конкретное подтверждение. Кто-то из его мира оказался здесь раньше его самого. И обосновался – спокойно, без боли, без крови, без постыдного обморока.