Витязь. Содружество невозможных

Руки обняли женщину плотнее. Ирма закинула голень поперек его бедер, вслушиваясь в ровные, тяжелые удары сердца.

Дыхание выровнялось – витязь крепко уснул.

Ирме просыпалось тревожно – слишком тесно, слишком. Она обыкновенно ложилась в легкой шелковой пижаме, а тут – нагое тело словно чуть прилипло, приклеилось к другому, поза оказалась неудобной.

Да и вообще.

Подняла голову, женской чуйкой ощущая полный хаос смятой укладки, – посмотрела.

Вчерашний гость никуда не делся. Узкое мужское лицо, резное, может, чуть капризное сейчас, было обращено вверх, не на нее.

Эльф словно изучал потолок, подняв точеный подбородок. Волосы, свернутые в жгут, были откинуты к стене у кровати. Глаза открыты.

– Ты давно не спишь? – хрипло спросила Ирма из-под его рук.

– Достаточно давно, чтобы услышать, что к твоей дочери пришел гость и они завтракают. – Голос тек низко, тяжело.

– А… ах ты черт…

Нолдоринец повернул голову. Посмотрел в глаза – пристально.

– Ох… ты давно проснулся?

– Мне достаточно нескольких часов сна.

Мы, эльфы, живем дольше людей, а спим намного меньше, – задумчиво ответил остроухий мужчина. – В этом, я полагаю, есть какой-то смысл. Куда-то же отлетает ваша душа, пока вы спите.

– Душа… – повторила Ирма. И снова ее пробрал холод – душа! Архангел! И почему он…

Организм взывал о насущном – Ирма потянула легкий халат, скинутый накануне на пол, и, стараясь не показать тела, выскользнула из-под одеяла.

Тайтингиль разглядывал ее – прямо, заложив руку под голову.

И расхохотался.

– Вот неугомонная ты. Ты полагаешь, у тебя остались какие-то тайны и есть необходимость прятаться? – спросил он. – Здесь принято так одеваться, что тайн не было с первого мига встречи в трактире. Так что можешь не смущаться меня.

– А-а? – Ирма обнаружила, что вправду смущена – впервые за много, много месяцев. – Я п-пойду умоюсь.

– А слова твои вчера были много смелее, – продолжал нолдоринец. – Напомнить?

– Прекрати…

– Я же не оскорбляю тебя, напротив, – лежа на спине, эльф перекинул ногу через ногу, – стремлюсь к учтивости.

Я оденусь и приду приветствовать деву и ее молодого воина.

– А твои штаны и сорочка… Ах да, они в душе. Ты вчера разгуливал голым. Как хорошо, что у меня две ванных, – сердито заметила очухавшаяся наконец Ирма. – Одну ты разнес на хрен. Поищу халат тебе. – И пулей прыснула вон.

Захлопнула дверь, прислонилась спиной и задышала, словно после пятикилометровой пробежки. Черт знает что. Черт. Знает. Что.