Заброшенный дом

– Я готова к дальнейшему подвигу! – усмехнулась, приложив руку по-военному к повязанному из хлопка платку.

Ведунья видела красные глаза под упрямо сдвинутыми бровями, попытку напарницы схоронится за песней. Она поддержала бедовую подружку, подхватив знакомый припев: «Ещё немного, ещё чуть, чуть последний бой он трудный самый …».

Обрезка деревьев и кустов заняла много времени, они работали, пока не стало темно.

– Может быть вам свечи принести? Илюша поможет с электричеством через два дня, – помощница улыбнулась.

Странница выпрямлялась медленно, спину прихватило от неудобной длительной позы.

– Хорошо бы! Я той ночью под свет стариной лампы даже успела побелить стены в комнате., но всё хорошее когда-нибудь кончается, – режиссёр вздохнула, огляделась. – И куда это добро теперь девать? – показала на валявшиеся вокруг обрезанные ветки и стволы.

– Тебе на растопку, а сейчас костер разведем, да и поужинаем, ты, как? – Клава взяла охапку сухих веток и вышла за калитку.

Ночь заботливо накрыла все вокруг, лишь до двух женщин у костра не смогла дотянуться. Она терпеливо ждала

– Я спать, устала донельзя, спасибо за всё, – Елена Николаевна поворошила палкой слабеющий источник света и тепла, заволновалась. – Ты-то как выберешься?

Клава улыбнулась: «У меня фонарик в телефоне есть. Мы, такие с тобой молодцы! – она засыпала место тления землей.

Труженицы пожелали друг дружке спокойной ночки. Ведунья подождала, пока Странница не зашла в дом и, успокоившись, скрылась.

Ночь, наконец то осталась довольна, все правильно, в ее царстве все должны отдыхать и погружаться в сны. Елена Николаевна так сладко спала, похрапывая, что никакие видения, даже грохот артиллерии вряд ли разбудил бы уставшую женщину.

2 Разведка.

Сельчане с тревогой посматривали в сторону холма, трамплином, застывшим над оврагом вдали. Крики чаек были тому причиной, казалось, они слетелись со всего побережья. Решено, послать пьяницу Николая на разведку, тот за бутылку готов на любой подвиг!

«За бутылку сами идите, три, не меньше! – набивал цену мужик. – Богом забытое место, может, я вас в последний раз вижу, – хитро вздохнул. – Чистую одежду дайте».