Око Дракона

– Как назвал? – не успокаивался Валентин. – Для покойника он, пожалуй, слишком разговорчив, ты не находишь?

Иванка задумалась.

– Как тебе название твоего следующего романа: «И покойник заговорил!». А? – продолжал Валентин.

Молчание Иванки стало менее напряженным.

– По-моему, такое название уже где-то было, – наконец, отозвалась она, уже довольно спокойно.

Машина затормозила возле серого здания больницы.

– Мы по поводу Гуру… простите, Валдиса… – как его, – Валентин незаметно толкнул локтем Иванку, потому что ему до сих пор не удавалось запомнить фамилию этого «великого и самобытного, но пока еще не известного народу талантища».

– Дукатис, Валдис Дукатис… – поспешно добавила Иванка, почти всунув голову в справочное окошко. – Он доставлен к Вам сегодня утром… Как он? Еще жив?

– Простите, а вы ему кто?

– Как кто? – Иванка возмущенно пожала плечами. – Сестра, естественно … вот, с мужем, – не моргнув глазом, соврала она.

«Плох тот писатель, который не умеет врать», – философски отметил про себя Валентин, попутно решив, что мысль эта достаточно глубока, и достойна быть занесенной в его Писательский Дневник, над которым он работает уже не один год.

Уж что-что, а врать Иванка могла так же искренне и естественно, как и улыбаться.

– Ему уже лучше, – ответила медсестра. – Милиция, наверно, уже заканчивает допрос. Они уйдут, вы и зайдете.

…Через каких-то полчаса они уже осторожно приоткрывали дверь палаты, опасаясь увидеть изувеченного и загипсованного Гуруджи в полубессознательном состоянии.

Валдис с забинтованной головой возлежал на белоснежной постели. Но его живые блестящие глазки вполне осмысленно сканировали окружающее пространство.

Завидев Валентина и Иванку, он радостно заулыбался.

– Ну, слава Богу, – Иванка подбежала к кровати и, как любящая мамаша, погладила Гуруджи по забинтованной голове. Тот преданно, как собака, смотрел на Иванку.

Валентину на какое-то мгновение стало его жаль, хотя до этого ему было больше всего жаль Иванку, искренне переживавшую за Валдиса.

– Рассказывай, что случилось.

Гуруджи и самому не терпелось поделиться с ними происшедшим.

– Да меня пытались ограбить…

– Тебя? – в один голос изумились Иванка и Валентин.

Воистину, злодей, покусившийся на Гуруджи, должен быть совсем уж не в своем уме, если почему-то решил, что у Гуруджи можно хоть чем-то поживиться.

– И что же они у тебя отобрали?

– Сумку… Ну, ту, в которой я принес тебе вчера картину.