Распутницы

Когда он открыл дверь своим ключом и вошёл, отец сидел за столом перед компьютером и работал. Обернувшись на звук шагов, Андрей Андреевич улыбнулся:

– Хорошо, что приехал. Договор почти у меня в кармане. Перекусишь?

– Спасибо, отец. – Геннадий устало плюхнулся в кресло, вытянул ноги. Старик просто хотел его видеть, потому и упомянул о недомогании.

Геннадий заметил на журнальном столике пустой стакан и разорванную упаковку противопохмельной таблетки. Отец пил? Нервничал из-за книги и отрешился с помощью алкоголя? Зря, конечно, в его возрасте пьянка противопоказана.

– Торопишься? – спросил отец, опять обернувшись.

– Работа.

– Я так понял, что мне предлагают за две книги порядочные деньги. Пока не буду говорить, чтобы не возбуждать в тебе преждевременных надежд. Подождём, когда всё будет подписано и перечислено на счёт. Вот, возьми ещё аванс – разжился.

Егоров взял деньги.

Что-то провалилось в грудной клетке, и стало легко – три сотни зелёных! Отец таки ухватил фортуну за пушистые яйца – баксы буквально сыплются на старика. Он хотел обрадоваться трём сотням – отдаст жене, чтобы докинула их в бездонную пасть банка-кредитора, хоть сегодня не будет его нудно пилить (день без истерик!), но не смог. Убитая девушка в лесу, лица её родителей-пьяниц, грязь в квартире, пустые бутылки – всё это заполняло его мозг до отказа, не оставляя места другим эмоциям.

– Папа, я сейчас должен идти. Я тебе позвоню вечером.

– Хорошо, Гена. Иди, я всё равно работаю.

– Ты в порядке?

– А? Да, в полном.

Егоров вышел из дома, поёжился – ветер показался неприятным, пахнущим канализацией. До автобусной остановки было идти минут десять – через парк с аккуратными подрезанными кустами, образующими приятную аллею.

Он пошёл, глядя себе под ноги и не думая ни о чём – ни о деньгах, лежащих в кармане, ни о новом деле с погибшей девушкой-проституткой. Пустота в голове. Он не обратил внимания, что шел по длинной аллее совершенно один.

Удар обрушился сзади. Геннадий сжался, ослепнув от боли, и рухнул. Его били ногами в голову, тело. Он закрывал живот – кости проломить тяжеловато, а вот отбить требуху легче лёгкого, будешь потом инвалидом остаток жизни.