Счастье рыжего цвета

Юля же к утру была совершенно вымотана. Ей казалось, что ребёнок беспрестанно то писает, то какает, приходилось менять подгузники, прислушиваться к каждому писку из кроватки, и под утро голова её болела, а глаза слипались. Как же справляются другие мамы? Наверное, привыкают. Значит, и у нее получится!

Сделав себе большую кружку кофе с утра, девушка вновь засела с ноутбуком, изучая рынок жилья в Москве. Квартирная хозяйка не пришла в восторг, когда ей пришлось сообщить про ребенка, и сказала, что после окончания оплаченного периода следует съехать куда-нибудь.

Терпеть младенцев и их шалости она намерена не была.

– Ну какие от тебя могут быть неприятности? – умиленно прошептала девушка, глядя на спящего ангелочка.

Словно почувствовав, что с ним разговаривают, малыш завозился, зачмокал своими губками и начал морщить носик. Юля уже знала, что это означает – Максим Александрович оголодал. И если не сунуть в рот бутылку со смесью, выдаст своей младенческое «фи», а попросту сказать – наорет на няньку.

Мамой себя Юля не воспринимала. Ну какая она мама? Еще несколько дней назад и знать не знала о существовании этого ребенка, а тут уже мама… с другой стороны, если уж взялась за воспитание младенца, наверное, мама… А если Полина появится и заявит свои права на сына? Что тогда?

Но опасения не подтвердились – ни на следующий день, ни спустя неделю сестра не дала о себе знать. Более-менее освоившись в новой для себя роли, Юля решила все-таки возвращаться в столицу, решать вопрос с работой и жильем, с пособиями и прочими полагающимися младенцам преференциями.

Хуже всего пришлось в поезде – на самолете она лететь не решилась, начитавшись, что с такими маленькими лучше не путешествовать по воздуху, но Максимка решил, что ему не нравятся и поезда и орал почти всю дорогу так, что уши закладывало.

– Какой у вас сыночек! – умиленно прокомментировала проводница в самом начале пути, и она же с облегчением выпроваживала Юлю из вагона, вздохнув с радостью, что беспокойные путешественники покинули вверенное ей пространство.

Выйдя из поезда и оказавшись в равнодушной толпе людей, несущихся мимо, Юля почувствовала себя маленьким муравьишкой, которого вот-вот снесет лавина. В горле встал комок, и только теплое тельце ребенка, спящего в покрывальце, было словно якорем в этом большом и шумном мире.

– Ничего! – сказала она негромко.