Вспомни меня

Вообще, меня укачивает всегда, вырубаюсь сразу же. Наверное, не смогла бы вести машину на такие длительные расстояния.

– Смогла бы, – усмехнулся Григорий. – Слушайте, Катя, давайте уже на «ты», это выканье утомляет.

– Давайте, – мысленно усмехнулась девушка, вспоминая, какой была их та самая ночь, когда ни о каком выканье речи не было, только жаркие поцелуи, объятия и простые движения, буквально сносившие голову. – Темнеет уже.

– Ничего, машина надежная, шины и тормоза тоже, – улыбнулся Плотников, отчего на щеке его появилась ямочка.

Но снег разошелся сильнее, валя огромными хлопьями на лобовое стекло, что дворники не успевали счищать его, бешено скользя туда-сюда. Скорость снизилась до сорока километров в час, видимость была практически нулевая, приходилось плестись очень медленно, рискуя или врезаться в кого-то, или улететь в кювет.

– Не успеем, – вынес вердикт Григорий, вздыхая. – Сейчас еще связь скоро пропадет, надо звонить кому-нибудь, чтоб забрали твою принцессу из сада, а самим попробовать переждать тут где-то.

– Мне некому позвонить, – вздохнула Катя, перебирая контакты.

– Так, сейчас я тогда попрошу свою… В общем, у меня есть кого попросить.

Припарковавшись на обочине, врач уточнил адрес садика, попросил предупредить воспитательницу, что девочку заберет не мама, а сам вышел, чтобы не разговаривать при коллеге.

Катя нервно вздохнула, почесав шею. Для нее это была неприятная ситуация, и во сколько она окажется дома, вообще было непонятно.

– Все решил, заберут Маришу, – Григорий распахнул дверь автомобиля и уселся на водительское сиденье, потопав снаружи ногами. – Сейчас немного тут посидим, подождем, а там двинемся в обратный путь, если не прекратится, там найдем, где переночевать, или поедем к себе в город, если прекратится.

– Спасибо! – кивнула ему с тревогой Катя, глядя на мелькающие на лобовом стекле дворники.

9

Но спустя полчаса стало понятно, что снегопад не только не уменьшается, а наоборот, стал сильнее. Григорий включил фары, в свете которых Катя со вздохом заметила, что белые хлопья валят сплошным ковром. Машина уже и сама превратилась в сугроб, и дорога была заметена.