Царевна не лягушка

Едва я ступила на мощеную храмовую площадь, как она взорвалась приветствиями и бросаньем шапок вверх. Что называется – почувствуй себя в историческом фильме в главной роли.

Горбоносый муженек волок меня вперед как буксир маленькую яхту. То ли он не любил простой народ, то ли вообще являлся социофобом – так сразу и не поймешь. Ничего, нас ждет впереди много прекрасных часов вместе, пока я не найду способ покинуть сей балаган, а потому изучу еще «супруга» получше. Мало ли, вдруг он мне понравится? Тогда держите меня семеро!

Будто опровергая мои мысли, он буквально втащил меня в поджидавшую карету с золотым гербом, изображение на котором я не успела разглядеть, и сел напротив, мрачно сверля глазами мое лицо.

По пути сюда я не особенно смотрела по сторонам, не до того было, зато сейчас, поняв, что супруг не желает общаться с молодой женой, выглянула в окно и любовалась маленькими аккуратными домиками, садиками перед ними, цветочками в клумбах и людьми, которые махали мне рукой.

– Вы не можете смирно сидеть? – мужской голос прервал мои приятные мысли.

Я откинулась на спинку диванчика и смерила взглядом этого… Терренса. Интересно, имя это как-то можно сократить? Тер? Рен? У нас собак так называют. Смешно. Представив, как муженек гавкнет, когда я назову его одним из этих вариантов, и начнет вилять… хвостом, я прыснула.

– С вами все в порядке? – голос был хмурый и злой.

– В полном! – заверила я. – В нос что-то попало.

Мужчина задумчиво оглядел меня, видимо, складывая в голове образ, нарисованный добрыми родственниками и теперешний. И, чувствую, что-то не сходилось. Ну и ладно, мне с ним детей не крестить!

Ехали недолго и вернулись опять в наш дворец. Я даже поразилась сама себе – нахожусь тут от силы пару часов, а уже говорю «наш».

Во дворце нас уже ждали. Встречали хлебом-солью, кучей народу и веселыми песнями, усадили за стол в огромном зале, и принялись удивлять блюдами заморскими. Я есть хотела зверски, а потому не стала миндальничать и сразу навернула какого-то мяса с овощами, вкусного и ароматного.

– Прожорливая жена, – задумчиво проговорил Терренс над ухом.