Аише

– Идем скорее, не стоит тебе сегодня на улице шастать! – громким шепотом поторопила она дочь.

– Что случилось? – девушка заглянула в выцветшие серые глаза.

– Высокородные! – коротко бросила Журава. – Явились, ищут наследницу какую-то! Говорят, старый император умер, а новый приказал всю страну обыскать, все уголки, да найти потерянную девицу.

– Вот чудаки! – воскликнула Аише, осторожно спуская корзину с ягодами на стол.

Чуть сотрясешь – даст сок, а потом пиши пропало – варенье уже не такое вкусное будет.

– Что ж наследнице у нас-то делать, в такой глуши? – и засмеялась звонко, покачав головой, а мать подскочила к ней и закрыла ладонью рот дочери.

– Тише-тише! – зашипела она. – Мало ли что им покажется, заберут тебя, да и дело с концом! Это ж высокородные, они не будут церемониться! А ну как углядят тебя, да захотят позабавиться? С них станется всякое!

– Да ну не звери же они, – с сомнением отозвалась Аише, настороженно взглянув в окно.

Мать притушила свечу, взяла в потемках корзину с ягодой со стола и убрала в погреб.

– Корову я уже подоила сама, ешь кашу, пей молоко и ложись спать, на улицу сегодня не выходи! – приказала она, а сама вышла во двор и заперла калитку, а потом и дверь дома.

Пожав плечами, мысленно Аише ругнулась, как ругался, бывало, дед Добран, староста деревни, а потом наелась ароматной пшенной каши, напилась молока с краюхой теплого еще хлеба, умылась, скинула с себя платье и улеглась на свой узкий топчан, закрыв глаза и размышляя о высокородных.

Надо же, в какую глушь забрались! Ведь деревня эта была крайняя, дальше уже только высоченные горы, покрытые непролазными лесами, ни одна наследница не сбежит. А и надо ли сбегать? Ведь у высокородных не жизнь – сказка, в богатстве и неге. Матушка рассказывала, что жены и дочери магов живут как сыр в масле, ни в чем себе не отказывают. Целыми днями они могут вышивать, либо ухаживать за цветами в своем саду, либо вообще ничего не делать. А некоторые читают книги!

Мысли девушки переключились на книги.

Грамоте в их деревне был обучен только староста Добран, да и то, едва мог прочесть донесения короля, да посчитать, сколько дани надо отдать в казну. Все сведения он корявым почерком записывал в пухлый журнал. Там же хранились даты рождения и смерти односельчан, все мало-мальские события, да происшествия. Сын старосты, Млад, был толстым увальнем, любившем погреться на завалинке, да поточить лясы с девчонками.