Аише

Выйдя наружу, девушка с удовольствием втянула в себя стылый утренний воздух, влажный и напоенный ароматами сосновой хвои, прелой листвы, поздних ягод и грибов. Забывшись, шагнула со ступенек вниз и зашипела, когда ногу прострелило болью. Кое-как, придерживаясь за крепкие перила из потемневшего от времени дерева, она сползла на землю и увидела палку, стоявшую будто специально для нее. Так передвигаться стало значительно легче.

Отхожее место стояло за сараем, там все было сделано для удобства – и ступенька всего одна, и сиденье, а не просто дыра в полу, как в их деревне.

Облегчившись, Аише улыбнулась, вспомнив их старую с мамой шутку – где находится душа – под мочевым пузырем, ведь когда долго терпишь, а потом сходишь до ветру, говорят, что на душе легче.

Мама! Как она там? Жива ли? Как бы дать ей весточку, что с Аише все хорошо? Наверное, никак. Надо, чтобы нога зажила, а потом уже направляться в свою деревню.

– Аише! – позвал ее дед Лукьян с крыльца. – Иди, каша взопрела уже.

В желудке при мысли о каше забурчало, закрутило от голода, засосало тоскливо.

Максимально ускорившись, Аише пыхтела и злилась, что не может как и прежде пользоваться ногой. Теперь она понимала старого деда Митяя, что день-деньской посиживал на завалинке у дома, опираясь руками на клюку и либо клевал носом, либо щурил свои подслеповатые глаза на деревенских, шныряющих по своим делам.

Лукьян, не выдержав, спустился вниз и помог девушке, встав со стороны больной ноги. Так они и доковыляли – один старый, другая хромоногая.

На деревянном столе из гладко оструганных и крепко сбитых досок уже стояли две добрые миски с пшеничной кашей. Масло истаяло, образовав солнечно-желтые потеки и сбившись в ручейки вдоль стенок, а в отдельной плошке – вот чудо! – стояло варенье из малины. Сахар был дорог, не всякий себе мог его позволить, Аише с Журавой покупали раз в год, весной, когда цены шли на спад, у заезжих торговцев, а откуда эти белые кристаллы взял лесной житель – неизвестно.

Усмехнувшись сквозь бороду, Лукьян помог Аише усесться на стул, придвинул к ней деревянную ложку и стакан молока.

Девушку не надо было упрашивать – она мигом накинулась на еду и, наевшись, замерла с блаженной улыбкой.

– Ничего вкуснее не ела! – похвалила Лукьяна.