Развод? Через год!

Вторая девушка слегка нахмурила идеальные бровки, а затем чётко произнесла:

– Олень!

Звук ответа заглушил грянувший орган.

– Овца – моя. – прошептал Роб на ухо Дейву. – Тебе плакса, уж извини.

Хмыкнув, Дейв невольно посмотрел на кареглазую девушку и с удивлением заметил, что и она наблюдает за ним.

Как только его голубые глаза встретились с её она тут же отвернулась явно смутившись.

Пару секунд Дейв размышлял над этой ситуацией, а потом забыл, отвлекшись на священника, вставшего за кафедру.

***

Потягивая виски, Роб наблюдал за тем, как большеглазая шатенка наливает себе в кружку внушительную порцию алкоголя.

– Не боишься рухнуть рожей в салат? – спросил он, не выдержав.

– А? – нахмурилась та.

– Я говорю бухаешь знатно.

– Тебе-то, блять, какая печаль? – огрызнулась она.

– Я – Роб, кстати.

– Да мне пох. Хоть королева Нидерландов. – закатила глаза девчонка.

– Мда… Дедуля тебе манеры не привил значит.

– Как и тебе, – хмыкнула она.

– Ага! Значит знаешь кто я. – снова заулыбался Роб.

– Конечно. Напыщенный самовлюблённый внучок. – ответила она и, развернувшись, отошла от бара.

– Сучка, – засмеялся Роб, – может переспим?

Вместо ответа она сделала вид, что её вырвало в выпивку.

***

Бросив быстрый взгляд в зеркало, Дейв вышел из туалета и чуть было не сбил с ног ту самую кареглазую девчонку из церкви.

– Извини.

– Нет, ничего… Все в порядке… Я просто задумалась… – пробормотала она, нервным движением заправив прядь длинных чёрных волос за ушко.

Дейв разглядывал её припухшие, после пролитых слез, веки, слегка покрасневший кончик носа и невольно подумал, что ещё никогда не видел никого настолько милого.

– Как тебя зовут? – внезапно спросил он и сам же удивился.

– Мэйлин. Можно просто Мэй. – робко улыбнулась она. – А ты Дейв. Мистер Хилл часто рассказывал о вас с Робертом.

– Даже не буду спрашивать, что именно. И так знаю.

– У него был сложный характер, но человек он хороший.

– Ну ещё бы ты думала иначе. Без него вас с подругой бы здесь не было.

Очень-очень медленно улыбка сползла с лица Мэй. Её глаза приобрели какое-то затравленное выражение. Она снова занервничала, поправляя волосы. Дейв тут же устыдился сказанных им слов. Но чертова гордость (извечное проклятие семейства Хиллов) довольно бесцеремонно затолкала подальше в глотку появившиеся было извинения.