Всё имеет свою цену

Я звоню и говорю, что ты задерживаешься.

Он не стал спорить, тем более что поступить так в сложившейся ситуации было, по-видимому, правильнее всего. Когда Графиня положила трубку, он вернулся к теме прибывших с проверкой незваных гостей.

– А из МИДа кто там приехал?

– Какая-то шишка – насколько мне известно, директор некоего департамента. Не знаю – а точнее, не помню, – как там его по имени. Ходят слухи, что в аппарате начальника Главного управления полиции весьма всем этим недовольны. Присутствие этого субъекта расценивают там как недопустимое вмешательство, однако кто-то, по-видимому, сумел их урезонить.

– Н-да, вообще-то мне это тоже кажется странным. На каком основании он лезет в наше дело? Или все опять-таки упирается в историю с канцлером? Да нет, не верю, этого попросту не может быть.

– Все гадают – ведь здесь замешаны и немцы, и американцы, и гренландцы, – но в точности никто ничего не знает.

– Может, попытаешься разобраться во всем этом, Графиня? Хотелось бы все же знать, что происходит в рамках порученного мне расследования.

– Ладно, обязательно.

Внезапно Конрад Симонсен улыбнулся – впервые за сегодняшний день.

– Вчера ведь я тебя просил о том же самом? – почти весело сказал он.

– Если распоряжение было бы разумно, его не стоило бы повторять.

Оба рассмеялись, что порядком разрядило атмосферу. Главный инспектор тяжело плюхнулся в свое кресло.

– Ты ведь прекрасно знаешь, во что все это в конечном итоге вскоре упрется?!

– Все мы, разумеется, читали материалы дела об убийстве в районе Стевнс Клинт, и никто не сомневается, что всех тех, кто участвовал в том расследовании – в том числе и тебя, – это, по-видимому, здорово задевает.

– Да уж, будь уверена.

– Но ведь случаются же ошибки – все-таки все мы люди, а не боги.

– «Собака»! Хорошо еще, она псом тогда меня не обозвала.

– Не знаю, о чем разговор, но ты меня всерьез пугаешь. Если ты не в состоянии присутствовать на совещании, мы вполне можем тебя подменить – я или Арне.

– Нет, попытаюсь сам со всем этим справиться. Так будет лучше.

– Может быть.

– На самом деле я отчаянно боюсь того, что может случиться, если я сдамся и выброшу полотенце на ринг.

– Пойми, Симон, жизнь – это не боксерский поединок. Надо бережней относиться к себе. Есть вещи, с которыми в одиночку не справиться. Следует прибегнуть к помощи, профессиональной помощи.

– Сам прекрасно знаю.