Железный цветок

Девочка крепко обнимает друга, поглядывая на меня круглыми испуганными глазками. Я пытаюсь выдавить ободряющую улыбку, но сердце у меня рвётся на части.

Прежде чем переступить порог, Айвен оглядывается, словно приказывая: «Жди меня здесь».

Дверь со стороны главной кухни вспыхивает голубым, и входит Тристан. Бледдин кивает ему, скрываясь в коридоре, Тристан мрачно склоняет в ответ голову.

– Сегодня я ночую здесь, Рен, – произносит младший брат, крепко сжимая волшебную палочку. – Тьерни сейчас придёт.

Мы побудем рядом с ними, – кивает он в сторону комнат, где живут уриски.

– А где ты будешь спать?

– На полу у их порога, если придётся.

Я благодарно киваю.

– Пожалуй, ты прав. – Повернувшись к Тристану, я с трудом выговариваю трясущимися от ярости губами: – Как я хочу добраться до своей магии… и выйти против погромщиков!

Тристан молчит, его глаза непримиримо блестят.

– Я найду способ уйти в земли Ной, Рен. Пойду к ву трин, и неважно, примут они меня или нет. А потом вернусь сюда с армией, биться против гарднерийцев, – мрачно заканчивает он.

Айвена я дожидаюсь в одиночестве, ночной сумрак понемногу густеет, на кухонном столе передо мной неверным светом мерцает одинокий фонарь.

В бессмысленной попытке успокоиться я заварила себе мятного чаю и теперь смотрю, как от чашки и от носика старого чайника тонкой спиралью поднимается пар. Кухня провалилась в серый сумрак, и Бингли, наш кот, молча крадётся вдоль тёмных стен.

Айвен входит с той безмолвной пружинистой грацией, от которой у меня всегда сладко замирает сердце.

Он прислоняется к высокому кухонному столу и смотрит на меня сияющими золотом глазами.

Такой огонь я видела в его взгляде лишь дважды: когда он спас меня от дракона – тогда они сверкали, как изумруды, а когда на меня бросился келпи, глаза Айвена стали золотыми.

– У тебя глаза… – прерывающимся голосом говорю я, – светятся золотом. Опять.

Он крепко хватается за край стола.

– Мне всё труднее держать огонь в узде, – признаёт он.

Голос у Айвена спокойный, как обычно, пламя пылает только в его глазах. Он оглядывается, будто подыскивая верные слова. – Особенно тяжело, когда я злюсь, или в ярости, или…

Он искоса бросает на меня взгляд. Золотое пламя вспыхивает с новой силой, и я опускаю голову.

– Я должен сразиться с ними, Эллорен.

Эти слова звучат как окончательное решение. Как нерасторжимая клятва. Он готов взорваться и дать начало большому пожару.