Черная Ведьма

А его зелёные глаза будто проникают мне в душу, видят ещё не померкший образ чёрного мёртвого дерева.

– Эллорен Гарднер, – проникновенно и неожиданно гортанным голосом произносит он. Этот вкрадчивый голос… и проницательный взгляд… глубоко внутри у меня загорается жаркая искорка, будто предупреждая о незваном госте. Мне остаётся только изо всех сил сопротивляться.

Фогель ненадолго опускает веки и, глубоко вздохнув, улыбается.

– В твоей крови – её сила. – Он внимательно рассматривает мою руку, водит пальцем по ладони.

– Нет, – смущённо сознаюсь я, пытаясь вырвать руку из его цепких пальцев. Однако Фогель держит крепко.

– Её проверяли? Она владеет магией? – тягуче выговаривая слова, обращается он к тёте Вивиан.

– Эллорен проверяли много раз. Она не наделена волшебной силой.

– Вы уверены? – Теперь настойчивый взгляд немигающих глаз устремлён на тётю Вивиан.

И моя всегда уверенная в себе, непоколебимая тётушка заметно падает духом.

– Я не могу не верить собственному брату. Он ещё раз проверил способности Эллорен совсем недавно – в прошлом году.

Я с удивлением смотрю на тётю. В прошлом году меня никто не проверял. В последний раз мне давали подержать волшебную палочку, когда я была совсем маленькой.

Получается, дядя Эдвин солгал? Но зачем?

Фогель снова буравит меня своим тёмным, непреклонным взглядом, и я внутренне отшатываюсь от него, едва держась, чтобы не выдать охватившую меня панику.

Почему рядом с этим человеком мне не по себе? Ведь тётя Вивиан и прочие маги боготворят землю, по которой он ступает?

Фогель отпускает мою руку, и я несколько раз сжимаю и разжимаю пальцы, будто стряхивая воспоминание о неприятных прикосновениях.

– Очень жаль, – печально произносит он, и тянется погладить меня по щеке тонкими, как у художника, пальцами. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не увернуться от прикосновения.

– О да! – восхищённо подтверждает тётя. – Эллорен действительно унаследовала некоторые черты моей матери.

И тётушка Вивиан гордо пускается в пространные рассуждения о моих музыкальных способностях, о том, как легко меня приняли в университет.

Фогель едва слушает тётины дифирамбы. Он рассматривает мои руки.